Скажите, сколько лет вы уже ими пользуетесь?
— Да нисколько, — пожал плечами он. — Всего лишь три месяца.
А вот это странно. Если он не запивает мышьяк свинцом, с такой скоростью поражение нервной системы вряд ли разовьётся. Очевидно, что он контактирует с ними руками, а потому токсичные элементы попадают в его кровоток через кожу.
На ладонях Шацкого были небольшие точечные ранки. Либо аллергия, либо любой другой дерматит. Теперь уже сложно сказать, что здесь первоначальная причина. Либо проходимость кожи улучшилась из-за дерматита и мышьяк со свинцом с лёгкостью попали в кровь, либо эти вещества сами вызвали поражение кожи и запустили порочный круг.
Но даже эти умозаключения не отвечают на мой главный вопрос. Почему процесс развился так быстро?
Думай, доктор Мечников, думай. Что же ещё мы упускаем?
И в этот момент я понял, что лучшим решением будет предложить ему дополнительную встречу. За пределами амбулатории.
— Анатолий Васильевич, подытожу, — перешёл к делу я. — У вас хроническое отравление мышьяком и свинцом.
Эти вещества влияют на желудочно-кишечный тракт, кровь и нервную систему. Я мог бы прямо сейчас воздействовать на вас лекарской магией, но тогда мы лишь отсрочим неизбежное.
— Неизбежное? — испугался Шацкий. — Что со мной будет? Хотите сказать, я умру около своего полотна?
— Я говорю не об этом, но и такой исход нельзя исключить, если мы с вами не найдём причину столь стремительно развивающегося отравления, — проговорил я. — Сегодняшнюю консультацию пока можете не оплачивать.
Для начала мне нужно, чтобы вы показали мне свои картины. Сам процесс их написания. Причина кроется там.
— Ну, если это необходимо — хорошо, я готов. Хоть сегодня вечером! Главное — до заката, — объяснил Шацкий. — Хотя… Нет. Лучше, наоборот, на стыке вечера и ночи, когда солнце уже начнёт заходить. Как художник, хочу, чтобы вы увидели мои картины в лучшем свете.
Меня качество его картин не сильно волнует, но с медицинской точки зрения, это может оказаться полезным. Так я смогу увидеть ещё одну подсказку.
— Договорились, Анатолий Васильевич, — я передал ему перо и бумагу. — Напишите свой адрес. Я приду ровно в шесть вечера.
Шацкий кратко объяснил, как добраться до его дома, что располагался на самой окраине города около леса.
— Буду ждать вас, Алексей Александрович. Вы — моя последняя надежда, — художник поднялся, его руки вновь затряслись, но он поспешно спрятал их в карманы. — До вечера.
Интересное намечается дело! Что-то в этой истории не так.
