Подпольные лечат дёшево и принимают бедных людей и маргиналов, а частники могут позволить себе повысить цену и предложить свои услуги высшим слоям населения.
— Ладно, с деньгами что-нибудь придумаю, — согласился пациент. — Но носилки не нужно, я на своих двоих дойду.
— Алексей, — прошептал мне Родников. — В госпиталь оформляться — время займёт. Если не хочешь ждать — иди домой, а я тебе уже в первый рабочий день помогу со всем разобраться.
— Нет, — отрезал я. — Пойду с вами.
Мне хотелось посмотреть, что из себя представляет госпиталь.
Более того, ещё не понятно, удалось ли мне спасти этого мужчину. Возможно, что я лишь отсрочил очередной приступ. С его случаем ещё нужно разобраться.
— Твоё дело, — кивнул Родников, и мы, поддерживая больного под руки, побрели в госпиталь.
Это здание располагалось совсем рядом с амбулаторием.
— Эдуард Семёнович! — послышался хриплый мужской голос у дверей стационара. — Что-то совсем вы мне перестали работу поставлять.
В тени под козырьком скрывался от полуденного солнечного света худощавый мужчина.
Честно говоря, я даже его не заметил. Его чёрное пальто настолько слилось с тенью, что я принял его за скульптуру.
— О, здрав будьте, Антон Генрихович, — махнул ему рукой Родников. — Сейчас, больного оформим и пообщаемся.
— Жаль, что оформляете не ко мне, — произнёс он.
Я ещё не видел лица незнакомца, но по голосу понял, что он только что улыбнулся."
"— Алексей, можешь пока с ним пообщаться, — предложил мне Эдуард. — Очень весёлый человек! Мы как бумаги оформлять закончим, тебя сразу же позовём.
Родников с пациентом исчез за дверьми госпиталя, а сторож по какой-то причине, смылся, будто стаю волков увидел. Человек, что скрывался в тени, шумно выдохнул и вышел ко мне под солнечный свет.
— Всегда рад познакомиться с новым коллегой, — до ужаса низким голосом протянул он. — Антон Генрихович Сухоруков.
— Мечников Алексей Александрович, — представился я и ответил на его рукопожатие.
Вид у него был, мягко говоря, отталкивающий. Тощий, костлявый. Нижняя челюсть сильно выпирает по отношению к верхней.
На медицинском языке такое положение костей черепа называется прогенией.
Он снял шляпу с полями, освободив чёрные сальные волосы, и спросил:
— Лечить крестьян, значит, приехали в наш Хопёрск?
Значит, и крепостное право ещё никто не отменил. Любопытно… Надо бы заглянуть в учебники истории, чтобы понять, кто здесь правит и в каком направлении развивается наша империя.
— Почему же только крестьян? — пожал плечами я.
