— Хорошо, Мечников. Может быть, вы до проверки и не доживёте. Помолвку вы мне уже почти сорвали. Что же мне в таком случае тянуть? Сегодня после окончания рабочего дня жду вас на главной площади города.
Эх, плакал мой поход за химикатами против муравьёв…
— Дуэль, — произнёс он. — Думаю, жители Хопёрска будут рады улицезреть такое. Им уже давно никто не показывал достойных представлений. Хотя я сильно сомневаюсь, что вы сможете оказать мне сопротивление.
— Дуэль — так дуэль, — кивнул я. — Значит, договорились.
Я перевёл взгляд на Ивана Сергеевича, сделав вид, что Мансурова и вовсе не существует.
— Каков у нас сегодня план работы, главный лекарь? — спросил я. — Приём или, может быть, снова обратились люди, которые желают быть обслуженными на дому?
— Второй вариант, Алексей Александрович, — прокашлявшись, ответил Кораблёв. — Сегодня утром прискакал конюх, сказал, что в посёлке Владыкино случилось несчастье. Мрут и люди, и животные."
"Мансуров вскипел от того факта, что мы с главным лекарем его игнорируем.
Сорвался с места, пролетел мимо меня к выходу, и чуть не оторвал входные двери.
— В пять вечера, Мечников! На площади! — крикнул он удаляясь.
— Вот заладил… — вздохнул я. — Хорошо, Иван Сергеевич. Тогда сразу же выдвинусь к селу. Повозку мне выделят?
— Мечников, вы что натворили⁈ — прорычал Кораблёв, когда Мансуров исчез из виду. — Моей амбулатории никто ничего не сделает, как бы он ни угрожал. Но вас-то он убьёт. Вы не переживёте эту дуэль!
Что ж, искусством фехтования я не владел — это правда.
Возможно, мой предшественник умел управляться с холодным оружием и мне передалась его мышечная память, но пока что проверить это мне так и не удалось.
Однако у меня был в наличии обратный виток, а пистолетов в этом мире нет. Значит, в ближнем бою я смогу дать отпор этому выскочке. Беспокоиться не о чем.
— Мне очень лестно, что вы тревожитесь за моё здоровье, но больничный мне не понадобится, — усмехнулся я. — Завтра же выйду на работу, несмотря ни на какие дуэли.
Про больничный главный лекарь ничего не понял, но сейчас его мало интересовали непонятные слова, которые у меня периодически проскакивали.
— Алексей, вам ещё жить и жить! — воскликнул Кораблёв.
Впервые главный лекарь вёл себя столь эмоционально. Обычно он только ругается на других лекарей или вовсе не выражает никаких чувств. А тут вдруг беспокойство. С чего бы это?
— Приходите сегодня вечером на площадь, — предложил я. — Поверьте, вам будет на что посмотреть.
