На следующий день, проснувшись в пять, я выполнил намеченную норму физической активности, привел себя в порядок и позавтракал. К шести утра к парадному входу подкатил пикап. За рулем сидел Егор. Видок у него был не очень: глаза слипались, язык местами заплетался.
— Садись-ка на пассажирское сиденье, боец, — с улыбкой сказал я, — и отдохни немного, а я — за руль. Как приедем, я тебя разбужу.
И тут же я услышал за спиной бодрый голос Ярцева:
— Позвольте мне, ваше сиятельство.
Я обернулся и внимательно посмотрел на полностью снаряженного телохранителя.
Видимо он прознал про мои планы и заранее подготовился. Увидев, что я задумался и ничего не отвечаю, он добавил:
— Я только провожу вас до медведя, помогу надеть сбрую, а потом отвезу Егора обратно, а то, боюсь, он может заснуть за рулем, — Ярцев выжидательно посмотрел на меня.
То, что он предложил было вполне здравой мыслью.
— Хорошо, Виктор Петрович, ваша взяла, — улыбнувшись, согласился я."
"Мы быстро закидали в кузов мое походное снаряжение.
Там уже находились сбруя и укрытое брезентом сердце каменного голема. Ярцев запрыгнул за руль, и мы двинулись в путь.
Медведь, как и положено, ждал меня в районе седьмой сторожевой вышки. Мы остановились неподалеку, и я подвел косматого гиганта к машине.
Теперь мне предстояло самое сложное: уговорить медведя, чтобы он позволил нам нацепить на себя сбрую с седлом. Я подошел к косолапому, погладил его склоненную морду и передал ему мысленный приказ, вести себя спокойно, подробно показав, что мы собираемся делать.
Зверь на удивление спокойно на это отреагировал и сразу лег на землю, чтобы мы могли приступить к работе.
На всем протяжении неприятной для него процедуры косолапый вел себя смирно, выполняя все мои приказы. Я был, если честно, приятно удивлен таким покладистым поведением. Похоже, мои опасения насчет медведя абсолютно не оправдались.
В итоге сбрую мы надели без каких-то особых проблем. И все это заняло от силы минут двадцать.
А теперь нам предстоял еще один сложный этап: погрузка артефакта в седельную сумку.
Когда Егор откинул брезент, я увидел рядом с сердцем голема огромный булыжник.
— Это еще зачем? — удивленно спросил я.
— Для противовеса, ваше сиятельство. Так медведю будет гораздо удобнее. Поместим его с другого бока, — почесывая затылок ответил Егор.
А вот это была блестящая идея. Я сам об этом как-то даже и не подумал.
— Виктор Петрович, — я обернулся к Ярцеву.
