Люсиль споткнулась и полетела вперед, но наткнулась на широкую спину Олега, он болезненно промычал, стиснув зубы, но продолжил бег по лестнице.
– Ой, пастор, простите. Но ведь это же мода, – проговорила Люсиль с придыханием, восстанавливая ритм бега. – Чтоб притирки, пахучие мази, духи.
– Не знаю никакую моду, – буркнул ратник. – Больно пахнут эти масла. Точно запах тела перебить хотят. Стало быть, немытые и грязные.
Люсиль протянула смутившись:
– Ну…
– И вообще. Мыться надо. Тогда и притирки ненадобны. Вот ты, Люсиль, чистая, потому и благоухаешь, как ромашка.
И я тебе скажу – не надо никаких тебе мазей и моды. Ты только мыться не переставай, – закончил Савмак уверенно.
Люсиль надула губы.
– Я и так моюсь, – обиделась она.
– Вот и я о том.
По мере спуска сладковатый запах усилился настолько, что запершило в горле, на стенах появились блестящие капли, но при ближайшем рассмотрении оказалось – это не капли, а мельчайшие вкрапления камней. Они блестят в свете ламп, будто утренняя роса.
Ратник заметил, не сбавляя скорости:
– Богато живут, если стены алмазами усыпаны.
– Это не алмазы, – отозвался через плечо Олег. – А слюда. Ею специально покрыли стены.
– Чтоб мерцало? – не понял ратник.
Волхв пояснил:
– Чтоб света больше получалось.
Протяжное мычание Савмака сообщило о его глубокой впечатленности, он замолчал и теперь бежит вниз по ступенькам, разглядывая блестящие стены.
Спустя еще некоторое время затяжного спуска ламп по стенам стало больше, их чад смешался с приторным ароматом.
Савмак недовольно сопит, морщится и бормочет что-то о непристойных мужах, которые зачем-то натираются и зловоняют благовониями. Послышалось отдаленное эхо, Олегу почудилось, что это отзвуки их шагов, но по мере продвижения, эхо становилось громче и вот уже отчетливо слышны протяжные песнопения акапельного хора.
Ратник оббежал Олега, его спина согнулась, шаги стали острожными и бесшумными.
– Эт кто там поет? – шепотом спросил он через плечо, продолжая внимательно вглядываться в освещенный лампами полумрак спуска.
Олег пожал плечами и предположил:
– Послушники?
– Такими тонкими голосами? – изумился Савмак. – Э не, так только девы поют. Но что девы делают в таком страшном месте?
Впереди показалась темная арка входа, откуда доносятся разливистые пения на разные голоса, эхо красиво разносится по коридорам и поднимается под самый потолок.
Олег замедлился, его шаги стали бесшумными.
– Давайте войдем незаметно, – предложил он.
