Спутники называют его пастором, но по виду больше похож на великана из дремучей чащобы. Такой пальцем переломит, сожрет и не заметит. Да и вдвоем десятерых разбойников раскидали.
Люсиль продолжала наступать.
– Вы, пастор, обвинения мне говорите.
– Да что ж я такого сказал? – удивился Олег.
– Важно не что, а как, – многозначительно ответила Люсиль и подняла тонкий подбородок. – Вы ругаете меня охотницей до материальных благ одним своим тоном и взглядом. А сами, тем временем, залезли в кибитку и удобно расположились в ней.
Вот.
Олег по-отечески вздохнул и покачал головой. Девушка молода, красива, в ее сердце пламя, а душа требует борьбы и справедливости. Вот оно, веяние новых времен, когда женщина начинает потихоньку высовывать нос из Средневековых догматов. Прежде каждый занимал свое место, потом случилась такая мешанина, что еще долго расхлебывать.
– Материальный – от слова мать, – проговорил он, вытаскивая из заплечного мешка узелки с травами. – Означает «рождающая жизнь».
Аккуратные брови Люсиль сдвинулись, красивый лобик наморщился в попытке осознать услышанное.
Савмак тоже залез в кибитку и бросил перед торговцем мешок с его выручкой с ярмарки, которую нашел у разбойников. Тот охнул и кинулся обнимать ратника, благодаря его и спутников на все лады. Он беспрекословно согласился довезти их до города. Разговор Олега и Люсиль ратник слышал, он проговорил с неуверенностью в голосе:
– Жизнь дает Всевышний.
Олег кивнул и сказал:
– Ты определись, в какого из всевышних ты веришь.
– Во всех! – пылко заявил ратник."
"– Вот и молодец, – согласился Олег. – Всевышний дает. А женщина выпускает на этот свет, плотный и осязаемый. Кому, как не ей печься о материальном.
Люсиль обиделась.
– По-вашему, пастор, я больше ни на что не гожусь? – сказала она и надула губы. – Вы, значит, в дорогу, смотреть новые страны, спасать мир. А я? Выпускать какой-то там свет?
Пока Олег набирал побольше воздуха, чтобы ответить мягко, но понятно, лицо Савмака просияло, а губы растянулись в радостной улыбке, словно ему подарили целый табун чистокровных породистых лошадей.
Ратник произнес на выдохе:
– Я понял! Мужчина великий воин и первооткрыватель. Он всегда в пути. А женщина его факел и огонь, она этот путь освещает.
Все трое обернулись на Савмака молча. От бравого вояки мудрости никто не ждет. Тем она больше запоминается другим. Волхв вздохнул – даже ратнику в его необремененную думами голову приходят великие мысли.
