Но сколько же в этом взгляде фальши. Меня он обдурить не сможет.
– Из тебя отец, как из меня…
– Нормальный человек? – с усмешкой перебивает он меня.
– Опять? Опять, блять?! – уши уже горят от гнева. – Я нормальный, ясно тебе?! – ору на весь дом.
– Ты педик, позор семьи, кто наш род продолжит, а? – у него лицо багровеет от того, как напрягается.
– Пошёл к чёрту! – разворачиваюсь и продолжаю путь наверх.
– Осторожно с выражениями «сынок», – очередная угроза летит мне в спину.
По путь в комнату решаю зайти к сестре.
Наша с отцом ссора была не тихой, значит, она всё слышала.
– Зайчик, – открываю дверь и вижу Диану на кровать.
Свернулась калачиком и еле заметно вздрагивает – плачет. Блять!
– Иди сюда, – сажусь рядом и тяну её на себя.
Она залезает на моих коленях и начинает рыдать в голос, уткнувшись носом в мою грудь.
– Всё, хватит, – говорю тихо и успокаивающе глажу по волосам. – Не плачь, я со всем разберусь. Тебя никто не обидит.
– Когда вы перестанете ссориться? – спрашивает она, всхлипывая.
Никогда – хочу сказать я, но не делаю этого.
– Всё наладится, успокойся уже, голова заболит, – целую её в макушку, и она обнимает меня ещё крепче.
– Спасибо, – шепчет.
– За что, зайчик? – прицепилось это прозвище к ней с детства, с тех пор, как она, увидев плюшевого зайца в витрине, час повторяла «зайчик, зайчик», пока мама не купила его.
– За то, что рядом, – вытирает мокрые щёки о мою футболку.
– Я твой брат, старший брат, это моя обязанность. Да и люблю тебя, – ущипнул я её за бок, и она вскрикнула.
– Не начинай, – поднимает голову и смотрит на меня. – Успокоилась, – говорит с улыбкой, и мне становится чуточку легче.
– Вот и хорошо, я пойду в свою комнату, если что…
– Да, да, – поспешно кивает она. – Ванну приму и за конспекты сяду.
Скрылся за дверью спальни, и, как только оказался наедине с самим собой, в голове тут же всплыл образ голого профессора. Неосознанно поднес руку ко рту, до сих пор чувствую вкус его губ. А ведь не оттолкнул, сукин сын, ответил на поцелуй, ещё и член у него встал.
Лучше бы сопротивлялся, оттолкнул, может я и не стал бы себя этими мыслями. А самое худшее – это то, что я хочу ещё, и только что вставший член тому доказательство.
Пи*дец, блядь!
Вот какого хрена, именно на него у меня должен стоять?
Всё, что я к нему испытываю – это только неприязнь и отвращение от его высокомерия. Всё! Никаких, блядь, стояков. И надо повторять это почаще, чтобы не думать о его губах.
Сказано… Не сделано.
