— Ты что грустишь? — спросил Матвей за ужином.
— Не грущу, устала немного. Еще эта жара, — попыталась уйти от разговора. Не хочу, чтобы Матвей что-то заподозрил. Я весь вечер думала об Робнере. Неужели сбежал?
— Лен, я сегодня в участке переночую, дежурить некому, у Борьки сын родился, он отмечает, — усмехнулся брат. Ребята уважали Матвея, он всегда мог понять и пойти навстречу. — Леха на больничном.
— Если нужно, оставайся, — я знала, что ночью могут позвонить с проверкой, да и так, разное случается. Станица у нас спокойная, но даже здесь иногда может за ночь быть несколько происшествий.
Спать легла, еще не было одиннадцати. Как правило, когда жара спадала, жители выходили на улицу, сидели допоздна, дышали свежим воздухом. А я и правда устала. Завтра опять рано вставать. Уснуть сразу не получилось. Неуютно мне было из-за того, что выжила из станицы мажора.
Резко проснулась. На улице ночь, в комнате темно-темно. Я даже не сразу поняла, что меня так напугало. Чужая рука на талии, горячее тело прижимается сзади…
— А… — не успела заорать, мой рот зажали…
— Не кричи, воробушек, — горячий тихий шепот обжигает кожу за ухом.
Этот наглый голос я бы не спутала ни с одним другим! — Скоро рассвет, мы всю ночь спали вместе, — от его слов мне становится… плохо? Страшно? Нет, я злюсь!
Пытаюсь вывернуться, лягнуть этого гада, но он предусмотрительно кладет свою ногу поверх моего бедра. Я ужом кручусь, а он тихо смеется. Мне остается только мычать, хотя кто меня может услышать? Матвей на работе, бабушка в больнице.
— Я хотел лишь поговорить, ты не просыпалась, а я устал ждать, прилег рядом, — в его голосе смех.
Он специально меня злит. Сколько часов он со мной в одной постели? Что он успел разглядеть? Свет фонарей с улицы проникает в окно. Я не задвигала ночные шторы, потому что нет смысла, все равно рано вставать. Представила, как он тут стоял и меня рассматривал, к щекам прилила краска. Да что там к щекам, я вся красная, даже в зеркало смотреть не надо. На мне лишь шелковая майка и коротенькие шорты из того же комплекта.
Простынь скомкана и лежит подо мной. Я даже не уверена, что моя грудь была прикрыта, бретельки вечно норовят сползти. Мысленно застонала."
"— Не кричи, и я тебя отпущу. Обещаешь? — я кивнула, потому что он еще и нос зажал, а мне хотелось вздохнуть полной грудью, скупых глотаний кислорода не хватало.
Робнер сдвинул немного ладонь, и я его тут же укусила, он выругался сквозь зубы, руку отдернул, но из плена не выпустил.
