А вот учительницей я стала месяц назад, на работу в местную школу устроилась, хоть ни одного урока еще не провела. Придется ждать сентября. Но в станице все уже знали, что Галина Федоровна ушла на пенсию, а на ее место взяли меня.
— Пойду мыть руки, — произнес дядя Миша, оставляя нас с Робнером наедине. Остальные рабочие уже стояли возле умывальников. Вадим остался, и почему-то это меня нервировало.
— Думала обо мне? — спросил негромко, нагло ухмыляясь. Я постаралась выражением лица показать, как отношусь к его вопросу.
— Вижу, что думала, — так уверенно, словно ни капли не сомневался. Я задохнулась от возмущения.
— Я вижу, на мажоров навоз действует как-то по-особенному – нарушает психическую деятельность, вызывает яркие галлюцинации. Ты бы нейролептики попил, а то у нас тут этого добра хватает. Не хотелось бы такого «комбайнера» терять, наше фермерское хозяйство может встать, а на носу уборка урожая, — процедила сквозь зубы, не переставая мило улыбаться. Все-таки рабочие в нашу сторону поглядывают.
— Воробушек, ты меня специально злишь? Я ведь накажу, — сделал он шаг ко мне и буквально выдохнул в лицо.
Стало немного неуютно под этим пристальным взглядом. — Сладко накажу, тебе понравится, — усмехнулся и потопал к умывальнику. А я растерялась. Последняя фраза, сказанная чувственным хриплым голосом, странно отозвалась где-то глубоко внутри.
Насыпать ему, что ли, слабительного в борщ?!
Глава 4
Лена
Слабительного у меня не было, но идея показалась настолько привлекательной, что я даже подумывала заглянуть в аптеку.
Бабушка не хочет терять работу, поэтому, пока она на больничном, придется ее заменять, а значит, каждый день встречаться с мажором. Разлила по тарелкам борщ, добавила сметану, посыпала сверху свежесрезанную зелень, которую принесла с собой из дома. Бабушка специально много выращивала. Выставила тарелки с нарезанным хлебом, малосольные огурцы, чесночную приправу и блюдца с нарезанным копченым салом. На второе у нас гуляш, на гарнир – греча. В холодильнике стояли холодные соки и минеральная вода.
Вячеслав Игоревич не экономил на обедах для рабочих. Нам доставляли только свежие и качественные продукты. Он и сам любил прийти отобедать в столовой, когда проживал в станице.
Мужчины сложили на поднос тарелки и заняли два стола. Запрещала себе смотреть на Робнера, но взгляд постоянно возвращался к нему. Вот он застыл над тарелками, внимательно рассматривает содержимое, будто ждет, что оттуда червяк вылезет. Удивляюсь, как еще лицо не кривит.
