Она ворвалась в мой мир так неожиданно, смела все мои маски и заставила открыться. Я не потеряю своего воробушка. Буду каждую ночь засыпать с ней рядом и просыпаться рядом каждое утро. Пусть и дальше продолжает делать меня счастливым, а я сделаю все, чтобы она была счастлива. Моя…
— Воробушек, — отстранился от нее настолько, чтобы видеть глаза. — Я люблю тебя…
******** ********
Лена
Неожиданно… крышесносно… восторг… счастье… и ни капли сомнений в его словах. Любит! Последние дни я сумела в этом убедиться. А сегодня неспециально устроила ему проверку: только человек, который действительно любит, будет так переживать, звонить и закидывать глупыми сообщениями с угрозами и мольбой ответить.
Признание прозвучало так неожиданно, что от радости я растерялась и не ответила. А ведь это закономерно, когда любимый человек говорит такие важные слова, ответить ему тем же. Робнер терпением не отличается, после короткой заминки он уверовал, что не дождется ответа, и просто залепил молчаливые губы жарким поцелуем.
Будто наказывал за мое молчание, но так сладко наказывал, что мои ноги подгибались, по коже расползались мурашки, а внизу живота закручивался тугой узел желания. Наши ночи, наполненные ласками и поцелуями, не прошли бесследно, мое тело пробудилось, остро реагировало на близость Вадима.
— Воробушек, это преступление – быть такой сексуальной, — прорычал Вадим, вызывая волну новых мурашек. — Я давно потерял голову, если бы не долбаные бинты, ты бы уже была моя, — в груди от волнения все трепетало.
Я ведь и сама этого хотела.
— И когда их снимут? — вполне невинно поинтересовалась я. Он вначале не понял намек, а потом его глаза так ярко загорелись, что стало на миг страшно.
— Прямо сейчас, воробушек. Мы их снимем прямо сейчас, — отстраняясь от меня.
— Вадим, подожди, — я хотела его поддразнить, но не ожидала такого эффекта.
— Малыш, я тебя всю жизнь ждал, — срывая с запястий повязки. Его дикость будоражила, разгоняла кровь по венам, но ведь один из нас должен быть вменяемым.
Робнер навредит себе. Его раны еще не затянулись.
— Вадим, я тоже тебя хочу, — перехватила его запястья. — Но давай дождемся, когда твои руки заживут, у тебя и бока обожженные, раны только-только стали корочкой затягиваться.
Мои доводы не возымели никакого эффекта, глаза Вадима продолжали гореть безумным огнем.
— Я не хочу, чтобы Матвей вернулся домой в самый ответственный момент, — выкинула беспроигрышный козырь. Брат не вернется, но Вадим об этом не знает.
