Хватаю его за шкирку, тащу в прихожую и вышвыриваю в подъезд в носках и свитере. Возвращаюсь. Мозг сигнализирует, что вторая претендентка на вылет — женщина. С ней вроде как так нельзя. Пусть скажет спасибо моему отцу за воспитание!
Подхватив ее под локоть так же, босиком вытаскиваю на лестничную клетку.
— Эээ, а куртку, — она ломится обратно.
— Телепортом отправлю.
Сгребаю все их барахло вместе с обувью и выкидываю в окно. Мать в ужасе смотрит на меня. Беру со стола недопитую бутылку дешевой водки. Вином в нашей квартире теперь даже не пахнет.
Перехватываю ее за горлышко и хреначу об стену, глядя в глаза единственному родному своему человеку. В стеклянные, блядь! Бухие глаза!
— Я за каким хреном за твоего психолога плачу?! — ору на мать.
— Так не помогает, сынок, — пьяно бормочет она. — Я… ик…
— Что ты? — скриплю зубами, уже понимая, что мои деньги ушли в пустоту.
— Не хожу… ик… больше…
— Окей, — по позвоночнику тянется лед. — Хоть бабки заберу, будет чем за квартиру заплатить.
— А нету, Маратик, — мать обнимает себя руками и еще сильнее сжимается, будто я обижал ее когда.
Что, блядь, тут произошло за последний месяц?!
— Чего нету, мама? — делаю шаг к ней.
— Денег. Я забрала. Сказала, ты в больнице. Сам не можешь. Там добрая женщина. Она отдала. И больше нет денег, Маратик. Они закончились. А что ты… ик…не сказал, что это… из больницы вышел? Я бы есть… ик… Да что ж такое! — ругается на собственную икоту, — приготовила.
— Сюрприз, блядь! — разворачиваюсь и сваливаю из квартиры, пока еще чего-нибудь не разнес и не пожалел об этом.
Глава 25. Точка кипения
Глава 25. Точка кипения
Марат
Какой-то мелочи железной по карманам нагреб, на проезд хватило. Забился в самый угол маршрутки. Тепло, полумрак, народу нет почти. Хреново мне. Кажется, что все органы в клочья разодрали. Если закрыть глаза — там будет Аврора. Если не закрывать — мысли крутятся вокруг матери. Я не понимаю, как ей помочь, как вообще с этим со всем справиться. Я на таком дне, что дальше просто некуда.
— Эй, парень, приехали, — говорит мне водила.
— Ага, спасибо, — киваю ему и выхожу из маршрутки. У нее тут конечная. Кладбище.
Пожав руку сторожу, иду по протоптанной тропинке, особо не глядя по сторонам. Тишина немного давит, и стыд. Как сейчас отцу в глаза смотреть?
Как-то надо.
Подхожу и проклятый ком встает в горле. Смахиваю снег с одного камня, с другого. Провожу ладонью по фотографии сестренки. Они у нас тут рядом лежат. Семья же.
— Привет, мелкая, — грустно улыбаюсь.
