— Не будем! — делает глубокий вдох, убирает с лица волосы и наконец смотрит мне в глаза. Ее красивые серее глазки похожи на грозовые тучи. Они наполненные темнотой и влагой. — Я не люблю тебя. Никогда не любила. Просто использовала твои чувства, чтобы насолить родителям.
— Ты носишь моего ребенка! — цежу сквозь зубы, пока даже не пытаясь переварить услышанное. Мне просто адски больно, и я никак не могу поверить в то, что это происходит. В то, что она говорит.
Ро дрожит и продолжает смотреть мне в глаза.
— Только мой, Марат.
Это только мой ребенок. Ты не будешь иметь к нему никакого отношения.
— Да это же бред! — поднимаюсь и мечусь по кабинке. — Бред, Ро! Я не верю ни единому твоему слову! Не верю, слышишь? Я видел настоящие чувства в твоих глазах. Слышал их в каждом твоем стоне. Читал в каждой улыбке! Не смей лгать мне! Не смей все рушить! Ты не имеешь права лишать меня себя и забирать нашего ребенка! — подхожу к ней, наклоняюсь, сдавливаю пальцами щеки. — Ты не посмеешь! — рычу ей в лицо.
— Убери руки.
Ты делаешь мне больно, — требует Ро."
"Трясу головой. Отпускаю ее. На светлой коже остались красные следы от моих пальцев. Меня колотит всего. Кожу покалывает. Перед глазами плывет, а в груди горит. Хочется отметелить что-нибудь прямо сейчас, только легче не станет. Никогда не станет…
— Прости, что так вышло, — она едва касается прохладными пальцами моей руки и у меня в голове лопается огненный шар. — Надеюсь, ты будешь счастлив. Прощай, Марат.
Моя мечта поднимается, обходит меня и исчезает, оставляя меня в наполненной ее запахом кабинке.
Без сил вновь опускаюсь на колени, хватаюсь за волосы и скулю, как побитый пес, не в силах вынести происходящее.
Как? Как, блядь, в такое поверить?!! Все закончилось? Это реально конец?! Она решила забрать у меня все? Мое сердце, мою душу, моего ребенка?! Серьезно? Девочка, которая еще час назад прижималась ко мне как перепуганный котенок, разорвала меня на куски за считанные минуты.
— Ссука!!! — ору на всю кабинку и толкаю ладонями тяжелый деревянный стол.
Поднимаюсь, пинаю его ногами. Чашки с чаем переворачиваются. Все течет на пол. В кабинку врываются два охранника, и я срываюсь на них. Ничего не видя перед собой, кидаюсь в драку. Меня скручивают и выкидывают на улицу в ближайший сугроб. А машины Стоцких уже нет. Уехали. Увезли с собой все самое дорогое, что появилось в моей жизни после смерти отца и сестры.
Меня ломает и встать я даже не пытаюсь. Свернувшись в клубок, лежу в снегу, надеясь тихо сдохнуть.
