Меня дергают за шкирку сзади и кидают на стену. Серия тяжелых ударов кулаками в живот как по боксерской груше сгибает меня пополам. Я знаю, что будет дальше и несмотря на то, что мне пиздец как больно и глаза слезятся от кашля, успеваю увернуться от удара коленом в лицо.
— Ты смотри какой прыткий, — слышу насмешку отца Авроры. — Может и правда любит.
Люблю. Я очень ее люблю!
Второй приходит в себя, но пока не вмешивается. У нас потасовка с первым. Ну как потасовка. Я прикрываю голову и другие жизненноважные органы от ударов и просто жду, когда у него сдохнет дыхалка.
Все тело уже болит. В других обстоятельствах я бы уже лежал и меня добивали, но ради девочки с серыми глазами я еще немножко продержусь.
Первый выдыхается, я совсем не солидарно бью его кулаком в пах и тут же ловлю удар ногой в голову от его друга.
Фатально открылся.
В глазах темнеет. В ушах звенит. Падаю на этот чертов дорогой пол и получаю еще один удар. В этот раз тяжелый ботинок врезается мне в живот, а следом в лицо.
Во рту появляется противный привкус крови.
— Папа! — слышу за дверью. Цепляюсь за ее голос как за якорь и держусь в сознании. Глаза правда пока не открываются. Хлопок. — Боже, нет! Что ты с ним сделал?! — она так кричит, что я вздрагиваю и начинаю подниматься, отталкиваясь от пола всеми конечностями. Штормит, пиздец. — Нет! Марат! Нет! — плачет Аврора. — Папа, я люблю его!
— Уведите ее! — рявкает он.
— Не смей! Нет! — Ро продолжает кричать. — Отпустите! Я люблю его, папа! У нас будет ребенок!
Ее голос становится все дальше, а я не успеваю поймать равновесие.
Меня сносит новым болезненным ударом и в этот раз я все же проваливаюсь в темноту.
* * *"
"Спасибо всем, кто идет со мной дальше по этой истории!
Глава 20. Живой
Глава 20. Живой
Марат
Прихожу в себя, лежа мордой в снегу. Холодно, пиздец просто! Тело заледенело, болит так, что вдохнуть получается с трудом. По белому полотну расползлись уже успевшие потемнеть пятна крови. Явно моей. Снег глубокий. В мой ушибленный мозг закрадывается подозрение, что я где-то за городом.
Переворачиваюсь на спину. Застонав, щурюсь от яркого света. Белое декабрьское солнце почти не греет, и я стараюсь растереть покрасневшие пальцы на руках, чтобы они начали слушаться.
Слева от меня раздается шелест шин. Следом шаги.
— Эй, парень! — зовет мужской голос. — Живой?
Поднимаю руку вверх и тут же роняю обратно.
— Как же тебя так угораздило? — мужик присаживается передо мной на корточки.
