Я целую свою мечту, понимая, что пора отпустить, иначе ее будут искать.
— Мороженое тебе привез, — вспоминаю я.
Иду к байку, достаю из кофра ведерко ванильного и протягиваю ей.
— Спасибо, — забирает, касаясь моих пальцев. — Пойду?
— Беги, — стараюсь достать из себя улыбку.
Ро целует в щеку и сбегает, а я смотрю ей в спину и все еще перевариваю то, что услышал. Долго сижу на байке, прикуривая одну сигарету за другой, пока от никотина меня не начинает тошнить.
Телефон звонит. Достаю его и удивленно смотрю на экран.
Соседка в такое время?
— Добрый вечер, — отвечаю, уже предчувствуя проблемы.
— Марат, ты не дома? — спрашивает пожилая женщина.
— Нет, по городу мотаюсь. А что? — седлаю байк, придерживая плечом трубу.
— Это невозможно! Маратик, я не стала в полицию звонить, но терпение уже на исходе. У вас из квартиры так музыка громко играет, что даже у меня слышно, а соседка через стенку пьет таблетки от головы. Мы стучали, но какой там!
— Понял. Буду минут через пятнадцать. Не звоните никуда больше, пожалуйста.
Я вам потом конфет ваших любимых куплю или починю что-нибудь, — обещаю ей.
Газую и несусь домой, шлифуя асфальт на светофорах и поворотах. Небрежно паркуюсь возле подъезда и поднявшись на пару этажей, слышу глухие звуки слезливой попсы, доносящейся из нашей квартиры.
— Блядь! — сжимаю зубы и ускоряюсь.
Чуть запыхавшись после большого количества сигарет, встречаюсь с двумя несчастными соседками.
— Маратик, у меня давление подскочило. Ну ночь же. Ну что это такое? — жалуется та, что живет у нас фактически за стеной.
Открываю дверь своим ключом. Морщась от дребезжания колонок и стоящего во всей квартире сигаретного дыма, иду в гостиную. Две бухие в хлам женщины сидят за журнальным столиком, орут песни и ревут. Обе!
На полу стоят пустые бутылки из-под белого и красного вина, а на столе початая бутылка водки. Огурцы соленые, помидоры и колбаса.
— Как же заебали! — рявкаю на них, хватая бутылку со стола.
Пока орет музыка, со всей дури бью ее об пол. Прозрачное стекло разлетается на крупные куски.
В нос бьет резкий запах спирта.
Вырубаю музыку. На меня смотрят четыре перепуганным мутных глаза.
— Я просил! Блядь, я просил тебя, хватит бухать! — ору на мать.
— Не матерись, — у нее заплетается язык.
— Да что ты?! А что мне делать? М?! Смотреть, как ты превращаешься в алкоголичку?! — пинаю самый крупный осколок. Он улетает под диван.
— Мне кажется, — таким же заплетающимся языком встревает тетя Аля, — ему пора жениться.
