Весь вопрос в том, хватит ли его квалификации, чтобы остановить их не вступая в бой. Происходи всё это вчера, я бы сказал, что точно да. Но теперь тонкая часть моего сознания получила щедрый бонус от неведомой силы из-за Грани. Если вспомнить, что даже я не мог отыскать следящие артефакты Алейны, вполне вероятно, менталист тоже не справится с задачей. Тем более, человеческий разум, это не артефакт. Там всё обстоит куда сложнее.
Нас он вроде бы не замечает. А я продолжаю ширить хаос. Телефонные звонки в полицию с сообщениями о солдатах на улице и перестрелках, уличные беспорядки, отправляющиеся в центр люди в форме, начинающиеся пожары.
Когда пересекаем реку, перенаправляю все нити на тот берег, который мы только что покинули, стараясь дотянуться как можно дальше. И на этот раз формирую возле каждой большую зону контроля.
“Чертог” начинает потрескивать. Исключительно в моём воображении, конечно. Но нагрузка и правда слишком велика — конструкция её едва выдерживает.
Зато я беру под контроль сразу десятки тысяч человек, отправляя их на улицы.
Смещаю территорию, которая находится под моим охватом и обрабатываю новую партию. Повторяю процедуру."
"Сознание рвётся от боли, в которой растворяются все мысли. Я же концентрируюсь на технической стороне процесса, отрабатывая задачу по шаблону. Пятнадцать секунд и на улицы вываливается ещё полсотни тысяч людей. Часть отправляется к центру города, другие принимаются строить баррикады. Третьи ищут оружие, сбиваясь в отряды. Я даю каждому относительно широкую автономию в плане принятия решений, обеспечивая только базовые установки.
Так они смогут действовать максимально эффективно.
Заканчиваю спустя семь циклов, когда понимаю, что испытываю вполне реальную боль. Это заставляет оценить состояние “чертога”, а потом вяло удивиться — конструкция держится буквально на честном слове.
Сворачиваю зоны контроля и убираю нити, что ведут на другой берег Дели. Потом трачу какое-то время, чтобы восстановить целостность “чёртога” и привести в порядок тонкую часть своего разума.
Наконец выныриваю обратно.
Первое, что вижу, когда открываю глаза — обеспокоенное лицо синеволосой. Выдохнув, поджимает губы и несильно бьёт меня кулаком в плечо.
— Ты мог хотя бы предупредить?
Глядя на неё, чувствую нарастающую головную боль, которая волнами захлёстывает череп и вяло интересуюсь.
— О чём именно?
Отчётливо слышу, как скрипят её зубы. Приблизив своё лицо к моему, выдавливает из себя слова.
