Я западаю на ритм его голоса и медленно жую, впадая в прострацию.
— Лерочка…
Вздрагиваю.
— О чём задумалась?
— Да так… — снова пожимаю плечами и, опомнившись, насильно включаю себя в происходящее. С утра мне опять сложно называть его на «ты». И автоматически вырывается «Вы».
— А в каком цвете Вы хотите фасад?
— Может быть, ты что-то предложишь?
— Классика Барокко — это синяя или бежевая основа. Белые колонны, балюстрады. И золото…
— А тебе больше какая база нравится? Бежевая или синяя?
Вспоминается почему-то лицо Романа.
Его глаза…
— Синяя… Мне нравится синяя.
Цвет глаз же здесь ни при чём? Возможно, цвет глаз моего ребёнка тоже будет синим.
Листаю на телефоне картинки, отыскивая несколько особняков. Показываю ему бежевую базу и синюю.
— Но мы можем поискать и другие варианты. Сейчас модно экспериментировать.
— Да нет… Если ты рекомендуешь синюю, я — за.
— Подберём оттенок?..
Пока прислуга убирает чашки, открываю ноутбук, загружаю палитру. Снимаю очки. Георг встаёт у меня за спиной, наклоняясь очень близко.
Мне становится слегка не по себе. Я чувствую спиной тепло его тела даже через одежду. Чувствую запах его парфюма. Он хороший, но… Это всё отвлекает, и я торможу. Оттенок выбираем долго, много обсуждая… Пытаясь поймать его взгляд, вижу, как очень близко двигаются его губы, когда он говорит. Чёрт… Это как-то слишком интимно!
В груди тревожно вздрагивает, что Романа бы порвало, если бы он увидел это. И я чувствую, как меня заливает виной и стыдом за то, что я позволила нарушить приличные дистанции.
Но… В кармане у меня тест, который показывает, что я беременна. Беременна от человека, который кончал в меня, утверждая, что хочет ребёнка, а сам не хотел. Поэтому именно сейчас мне плевать на этого человека и его чувства. Мне всё равно.
На меня вдруг неожиданно обрушивается понимание того, что я… я… я буду мамой. Всё. Случилось. Эмоции как лавина обрушиваются на меня. Они неконтролируемы. И они разнообразны. Они рвут на части. Я так об этом мечтала! И вот… так.
Судорожно вдыхая, чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы.
Закрывая лицо ладонями, задерживаю дыхание, чтобы не рыдать.
— Лера… Лерочка. Лер!
От этого тревожного, внимательного мужского голоса срываюсь и начинаю рыдаю. Потому что я хочу слышать, как тревожится обо мне Роман, а не этот посторонний мужчина. Но Роман больше ни о чём не тревожится! Мой мир рушится. Почему?..
Поглаживая по плечам, Георг позволяет мне прореветься. Даёт стакан воды, салфетки. Садится напротив.
