Отбитые о щёки моего «хорошего парня» ладони горят.
Приехал… Не побоялся угроз отца.
Сердце предательски сжимается.
Вдруг встаю, как вкопанная.
А что если отец сейчас не отпустит этого гадёныша?..
Как бы то ни было, но смерти он точно не заслуживает. Пуля — это не пощёчины! Надо было увести его оттуда! Это моя ответственность, ведь это я вынудила приехать его туда.
Да что ж такое!
Нервно стою на месте, не понимая, что сейчас делать. Отец в неадеквате… Психуя на свою непредусмотрительность, разворачиваюсь обратно.
Страх толкает меня в спину. А гордость, как невидимая стена, не пускает вперёд.
Да чтоб тебя, сволочь! Не готова я на твою смерть.
«Тем более что он сказал, что это было ДО», — услужливо подкидывает совесть. И приехал… и простил мне тот выстрел. И топор. И Георга, когда думал, что я с ним переспала.
Чёрт!
И только я срываюсь обратно, как вижу его машину. Она едет навстречу мне со стороны дома отца. Вдыхаю с облегчением. Колени становятся мягкими.
Живой…
Гормоны опять погружают меня в бурю эмоций, и слёзы текут по лицу.
Отворачиваюсь, продолжая свой путь.
Езжай мимо, сволочь!
Как только отступает страх, тут же побеждает гордость.
Не сяду я в твою тачку. Видеть тебя не могу. Скотина…
Придумываю с десяток фраз и обвинений, что ещё не высказала ему. И тут же обещаю себе, что кроме молчания он больше не получит ни одной моей эмоции!
Не вздумай даже останавливаться! Зло фыркаю про себя.
И он… ПРОЕЗЖАЕТ МИМО.
Обескураженно смотрю вслед его машине. Какая всё-таки сволочь… Я же беременна от него! Мог бы хотя бы предложить помощь!
Машина едет дальше и скрывается за поворотом.
Следом за ней во мне натягиваются болезненные струны и начинают тихо рваться. Всё?..
Но ты же хотела, Валерия? Разве нет? Мне кажется, я хотела чего-то другого.
Боже мой, как обидно на самом деле! И больно так, что хочется сложиться пополам и пореветь.
Но я просто иду дальше, вытирая со щёк льющиеся слёзы.
Как-то так…
В сдавленной эмоциями груди всё горит. И я бреду, поворачивая по улице.
Как назло в голову лезут все его нежности, клятвы, признания. Это всё гормоны — не иначе!
Уехал… Меня вдруг опустошает до истерики осознание, что я, возможно, больше его не увижу. И поверхностно, рвано дыша, я иду и иду… вспоминая наши с ним лучшие мгновения. Зачем-то!
Знакомство… Это же было где-то здесь… Поднимаю глаза.
Тачка стоит ровно на том же месте, где и тогда. И он точно так же опирается на капот. «Но тачка у него теперь так себе», — мстительно замечаю я.
