В каждом порядочном ручье кроме водных обитателей должны быть и водные растения. Здесь у самого берега медленно и величаво колыхались водоросли. Десятки, сотни белых, тонких, вялых рук. Лишенные костей, они изгибались, перебирая вялыми пальцами, путались друг с другом, льнули ко дну и медленно поднимались на поверхность.
«Хорошо, что я не взял сюда Хэл», – подумал я мельком и пошел прямо в белесые заросли.
Они лениво цеплялись за мои ноги, словно пытаясь удержать, обвивались вокруг голенищ, и мне пришлось несколько раз перерезать серпом самые назойливые.
Не слишком благодатное занятие у эпиоса, вечно приходится болтаться по кладбищам и помойкам, чтобы разгребать их. Впрочем, дэймосу приходится ничуть не лучше, но у него гораздо более творческая работа – придумывать все это.
Высохшее дерево на берегу, стоящее по колено в иссохших трупах своих собратьев, заскрипело, покачнулось, послышался тихий смех, звучащий где-то на грани моего сознания. Дно под ногами рухнуло вниз, и я провалился в мутную, темную воду.
Волна захлестнула с головой. Вязкая, теплая, душащая темнота обхватила плотным коконом.
Я рванулся наверх и понял, что не могу подняться на поверхность, как будто увяз в смоле. Резанул серпом толщу воды перед собой, она заколыхалась недовольно, я почувствовал свободу, ударил еще раз, услышал отдаленный удивленный возглас, в тот же миг мое запястье оплело нечто упругое, ледяное и поволокло вниз, в полнейшую черноту глубин сна. Я понял вдруг, что задыхаюсь. Голову стянуло тяжелым ободом, а чья-то невидимая рука сжала горло.
Глаза заволокло красной дымкой, сердце начало пропускать удары. Тело и разум сковала беспомощность, как в детстве перед кошмаром. Когда тонешь во сне и не можешь вынырнуть… когда падаешь и никак не долетишь до дна…
– Мэтт! Мэтт! – услышал я звучащее вдалеке. – Проснись! Просыпайся!! Слышишь!!
Я рванулся на знакомый голос и открыл глаза.
Встревоженная Хэл сидела на моей кровати, трясла меня за плечи и била по щекам.
– Просыпайся!!!
– Все, хватит.
– Я перехватил ее руку, занесенную для очередной пощечины. – Я не сплю.
Тело было покрыто липким холодным потом, даже волосы на голове слиплись. Сердце бухало в груди, словно паровой молот, и в ушах грохотал водопад.
Хэл быстро зажгла свечу, стоящую на столе, взглянула на меня при свете и ахнула:
– Ты весь в крови.
Я провел рукой по лицу. Ладонь окрасилась красным.
– Сейчас, подожди. – Хэл сбегала на кухню, принесла мокрое полотенце и стакан воды.
