– На занятия, как я понимаю, ты не пойдешь.
– Нет. Надо уладить кое-что.
Теперь обеспокоенным стал он.
– Слушай, если бы ты рассказал толком, я мог бы…
– Нет времени, – оборвал я его. – В другой раз, ладно? Мне надо бежать.
– А ты помнишь, что у тебя уже два прогула, и если будет третий…
– Да-да, помню. – Я махнул ему на прощанье и поспешил прочь, думая о том, что штрафные санкции за пропущенные уроки сейчас волнуют меня меньше всего.
Ранним утром отель «Элизиум» выглядел не так роскошно-агрессивно, как ночью.
Серый дождливый денек слегка притушил его мраморное великолепие. Но соваться в него через парадные двери мне все равно не слишком хотелось, а еще больше не хотелось повторять ночной маршрут. При мысли о том, что придется вновь лезть на высоту, у меня слегка похолодело в животе, а перед глазами мелькнула картинка – грязный двор и мертвое тело на серых плитах, с темным пятном под головой.
По счастью, именно сейчас к входу подрулил длиннющий лимузин, из него выбралось человек шесть гостей разной степени веселости.
Видно, возвращались после долгого рейда по ночным клубам, затянувшегося до утра. Я повыше поднял воротник куртки, скрывая синяк на физиономии, и, стараясь быть как можно более незаметным, прошел вместе с ними в огромный холл, отделанный золотом и мрамором, проскользнул мимо стойки администратора, где уже выстроилась небольшая очередь отъезжающих, и, успешно скрытый рядом колонн, уверенно прошагал к лифтам.
На меня не обратили внимания, не остановили, не окликнули. Все были заняты своими делами.
В кабине между резных панелей из красного дерева я увидел зеркало, а в нем свое отражение. Настороженное, помятое, с растрепанными темно-каштановыми волосами и затравленными глазами, которые сейчас были цвета грязного асфальта. За те несколько секунд, что лифт поднимался на тридцать седьмой этаж, я постарался принять более-менее уверенный вид, хотя бы внешне.
И мне это почти удалось, до тех пор пока я не дошел до нужного номера. Дверь в него была распахнута, из широкого проема как раз выкатывала тележку горничная.
Рановато для ежедневной уборки.
– Извините, – обратился я к миловидной, круглолицей девушке в фирменном фартучке. – Постоялец из этого номера…
– Уехал, – ответила она доброжелательно. – Часа полтора назад. Я только смену приняла.
Видно, что-то изменилось в моем лице, потому что горничная осеклась и внимательнее посмотрела на меня.
– Что-то важное?
– Нет. Уже нет.
Я развернулся и пошел обратно, не замечая ничего вокруг.
