Я посмотрел на три широких выщербленных доски прямо перед собой, они были сбиты как попало, из них торчали кривые зазубренные гвозди, кое-где виднелись бурые потеки, очень напоминающие кровь.
– Доверь выбор дэймосу, – проскрипела крыса, вытягиваясь, как сосиска, и принюхиваясь. – Калитка из кошмара.
Я снял с ржавого острия несколько тонких белых ниток. Похоже, выдраны из одежды Эйнем.
– Стой! – рявкнул грызун голосом, явно не подходящим ему по размеру. – Это не та дорога.
– С чего бы это тебе помогать мне, Леонард? – Я наконец соизволил «заметить» его присутствие.
– Разве тебе не приказано следить за каждым моим шагом и докладывать, а не направлять?
Крыса спрыгнула на пол со звучным шлепком и устремилась ко мне, я почувствовал, как цепкие лапы ухватили меня за штанину, и едва сдержался, чтобы не отбросить жирное тельце ударом ноги.
– Это слишком важно, чтобы пустить на самотек, – буркнул Леонард, задрал морду, стараясь посмотреть мне в глаза. – Я помню Эйнем. Она была славной.
И раз уж ей пришлось довериться дэймосу… – Он помолчал, а затем добавил серьезно, без обычного ехидства: – Я помогу ей, а не тебе.
– Тогда я могу смириться с твоим присутствием.
В отличие от Аякса – спутника Герарда, личности цельной и самостоятельной, Леонард был частью сознания Геспера. Неусыпным аргусом сна, который следил за всем происходящим на его территории. Не знаю, как у нашего наблюдателя за дэймосами хватало сил контролировать столько реальностей одновременно. Но он весьма успешно справлялся с задачей.
– Значит, все действительно очень серьезно, если ты решился помогать Эйнем, – сказал я. – Что ты знаешь о причинах, по которым тело сновидения начинает жить своей жизнью?
– Я не нанимался просвещать тебя, – хмыкнул он.
Определенно у него есть ответы на мои вопросы, но крыса не спешила давать их. Поэтому я ответил сам:
– Разделение произошло потому, что она слишком много времени провела в коме?
– Да, – нехотя ответил соглядатай.
– Физическая оболочка оставалась беспомощной, сознание пребывало в мире снов, наполняя энергией тело сновидения, – продолжил я размышлять.
– Оно стало жить своей жизнью. Если бы Эйнем умерла – ее двойник рассеялся бы вместе с ней. Но она выжила и очнулась. А ее вторая половина, наделенная мощной силой, вернулась тоже.
– Да, – вновь отозвался Леонард, завозившись в пятне света у моих ног.
– Чем это грозит сновидящей?
– Всевозможными бедами, мелкими и крупными.
