— Ой, — единственное, что получается выдавить из себя, открыв глаза и встречаясь с глазами серого… божечки, какого красивого серого цвета у него глаза! Как металл, сверкающий на солнце, яркий и такой теплый.
Мысли понеслись вскачь, мигом возвращая меня в тот лес, где я свалилась на мужчину, и я уже буквально чувствую, как полыхают щеки от смущения.
— Я начинаю верить в вашу неуклюжесть, — улыбается мужчина, а я от его внимательного взгляда начинаю еще сильнее краснеть.
— Извините, — выпутываюсь из его рук и отступаю на шаг, поправляя немного задравшуюся юбку.
— О моей неуклюжести, по-моему, уже скоро будут ходить легенды в этой школе, — пытаюсь перевести неловкость в шутку, но от тихого грудного смеха Романовского становится все только хуже. По крайней мере, для меня. — А вы за… — хотела спросить «за Асей», но слова застревают в горле, когда я совершенно случайно поднимаю взгляд, только сейчас замечая на Владиславе форму. Замечаю и замираю чуть ли не с открытым ртом, пялясь на него. — Вы-вы… — не могу выдавить и слова из себя.
Словно все мысли при виде Влада просто попрятались по закоулкам моего сознания.
— Что? — непонимающе пожимает плечами этот потрясающий… да-да, именно потрясающий мужчина.
— Лет-чик? — да, Варя… остроумие так и прет. Заикаешься, как малолетняя девочка.
— Пилот гражданской авиации, так точно, — усмехается мужчина, а я теряюсь пуще прежнего. И вот теперь слова о графике, о работе, что упоминались вскользь — все встает на свои места. Пилот. Ох…
— Па-а-ап, — дает о себе знать Ася, врываясь в наш с ее отцом междусобойчик.
— Долго ты еще тут?
— Уже едем, Ась, — отвечает дочери и снова смотрит на меня. — Может, вас подвезти, Варвара Дмитриевна? — убирает руки в карманы форменных брюк мужчина и смотрит на меня с явной и неприкрытой надеждой на… мое согласие? Почему это для него важно?
Мое уверенное “да” уже почти вырвалось, когда о себе напоминает другой представитель мужского пола, которого я видеть точно не рада.
— Я тебя жду-жду, куда пропала? — слышу за спиной, и именно в этот момент я готова провалиться сквозь землю.
А когда мне на талию по-собственнически укладывается чужая мужская рука, сжимаюсь под вмиг посерьезневшим взглядом Владислава. Становится жутко стыдно, так, что захотелось спрятаться. Но на попытку отойти Денис только сильней приковывает к себе. Черт! Уже не кричит, а вопит мой внутренний голос.
— Простите. Всего доброго, Варвара Дмитриевна, — тут же отступает Влад, бросая на меня последний взгляд.
