Мастерски лавируя своим пузатым тельцем, стоя на последней ступеньке стремянки. Кусаю губу с непоколебимой верою в себя и в то, что вот-вот! Еще пара сантиметров, и достану… Еще капельку моей гибкости беременного бегемотика, и я повешу эту тяжеленную шторину туда, где она должна была уже месяц как висеть. И ведь у меня даже получилось. Я была так близка к цели, когда услышала:
— Варя! — грозный рык мужа за спиной, отчего я чуть ли не подпрыгиваю вместе с несчастной скрипнувшей лестницей и, честное слово, потеряв равновесие, лечу пятой точкой на пол.
— У-у-упс! — успеваю только взвизгнуть, как меня подхватывают крепкие руки любимого. Который, сверкая своими стальными глазищами, смотрит на меня, сжимая и разжимая губы.
— Варвара!
— Влад, — выгибаю удивленно бровь, бросая взгляд на настенные часы. — А ты… как?
— Как-как! Как чувствовал, что ты не дождешься меня и полезешь на эту стремянку чертову! — злится мой любимый Романовский, скрежеща зубами. — Вот сдались тебе эти шторы, Варя! Ну, неужели… — что-то еще там бурчит мой муж, а я сижу у него на руках и, как дурочка, улыбаюсь, беззаботно болтая ногами.
А потом и вообще наклоняюсь и целую. Легкий чмок в любимые горячие губы — и полная потеря мужчины в пространстве.
— Что ты…"
"— Я соскучилась, — подмигиваю, когда Влад растерянно замолкает и смотрит на меня, недовольно хмуря брови.
— Нет, правда, так сложно меня послушаться? — вздыхает мой мужчина и ставит меня на ноги. Правда далеко от себя не отпускает, укладывая ладони на внушительный животик.
— Ты там чуть не убилась же, Варь. Тебе в твоем положении не то, что нельзя по лестницам скакать, вообще нельзя делать лишних телодвижений.
— Ну конечно, — посмеиваюсь, поправляя сбившийся воротник на белой рубашке мужа, — давай я закину ножки на диван и буду тюленчиком. Тем более габариты соответствуют.
— Было бы неплохо. По крайней мере, я, улетая в рейс, был бы уверен, что ты не убьешься, занимаясь экспресс-перепланировкой дома!
— Я тебя люблю, — перебиваю своего ворчуна и обхватываю ладошками его колючие щеки.
Тянусь с еще одним, очередным поцелуем, понимая, как же я ужасно соскучилась по нему за эту неделю!
— Ну, и как с тобой вообще ругаться? Как, Варь?
— А не надо со мной ругаться! Меня надо любить, носить на руках, обнимать, целовать и баловать вкусняшками. Кстати, ты привез мне мой дуриан?
— Кто-то сказал: дуриан? — слышится возглас дочурки за нашими спинами, и мы, как по команде, оборачиваемся.
