А когда я предлагаю хорошую сумму и заявляю, что мне нужно бы арендовать весь зал только для двоих — в глазах директора замельтешил счетчик. И, быстренько скалькулировав и выставив мне счет несомненно раза в два больше, чем нужно, ушлый директор соглашается и отдает своим работниками приказ: закрыть ресторан на спецобслуживание.
А дальше… а дальше началась суета.
Накидать меню для влюбленных, закупить продукты, украсить зал, погонять официантов и накричать на нерасторопного бармена. И все это я ни на секунду не выпускаю из-под своего чуткого контроля.
А директор ресторана, может, и рад бы меня выдворить, но, думаю, его останавливает грозный Артур, который ходит за мной по пятам, как верный цепной пес, и готов покусать любого, кто хоть краем глаза косо глянет в мою сторону.
И в таком сумасшедшем ритме целый день!
К пяти часам я выжата, как лимон, и становится понятно, что сил мчать обратно в город уже нет. Да и смысла тоже. Десять часов за час мы не пролетим на машине точно.
Когда Ася с бабушкой приходят в ресторан, я, расцеловав и заобнимав своего Одуванчика, снимаю с себя обязанности “организатора” и, взяв с девушек обещание, что позвонят, как только наши голубки встретятся, мы с Артуром без сил садимся в машину, а я впервые за эти сутки выдыхаю.
На повестке еще звонок родителям девушки, но это потом, а сейчас…
Откидываю гудящую голову и прикрываю глаза.
— Адский денек.
— Куда едем дальше? Возвращаемся в Питер? — слышу на удивление бодрый голос и даже оборачиваюсь, уставившись на своего начальника службы безопасности, который уже держит руку на руле и готов сорваться с места.
— Серьезно? Ты еще можешь вести машину? После бессонной ночи и целого дня беготни? Артур, ты робот, скажи честно? — выгибаю бровь, но в ответ меня одаривают улыбкой. Такой… какой у этого сурового мужчины я не видела на лице не разу. Такой, на которую хочется смотреть и смотреть. Или вообще… поцеловать.
— Ну, почему же. Просто это же моя… — но тут мужчина замолкает.
— Работа.
Да, — разочарованно договариваю за него. У меня в голове какие-то воздушные замки. Напридумывала себе за эти сутки невесть что! А ведь для него-то это и правда, работа. И не более.
— Нет! — резко говорит Артур и подается вперед. — Нет, Карина, — повторяет, а я замираю и не дышу. Кажется, стремительно теряю связь с реальностью, когда его грубая ладонь ложится на мою щеку и заставляет повернуться и посмотреть в его глаза. Черные. Чернее ночи. И такие волнующие.
