Так как насчет колыбельной, ты так и не ответила?
Марк как будто издевался над ней. Бросал вызов. И, черт возьми, очень хотелось ответить, потому что так Риту не накрывало никогда в жизни, когда хотелось одновременно и искусать до синяков, расцарапать это идеальное тело, и в то же время расцеловать его, нежно и благоговейно гладить. Ужасно хотелось победить. Но еще больше — сдаться.
Рита встала и медленно, чувствуя прикипевший к ней взгляд Марка, развязала пояс халата и позволила ему соскользнуть к ногам, оставшись в той самой пижаме.
Порнографической, как ее назвал Марк.
Рита плавно провела руками по телу, натягивая шелковую ткань так, чтобы простора для воображения не оставалось, а потом ущипнула себя за соски. Марк шумно выдохнул, смотря на нее дикими глазами, и Рита вдруг тоже прерывисто вздохнула, хватая приоткрытым ртом воздух и чувствуя, как сильно колотится сердце.
В эту игру невозможно играть в одного, тут все делится пополам. И чем сильнее провоцируешь партнера, тем сильнее заводишься сам.
Рита уже и забыла, как это бывает. Какое это остро щекочущее чувство, щиплющее язык, словно взрывная карамель, которую она любила в детстве.
— Рита, — угрожающе проговорил Марк, поднимаясь из-за стола. — Ты…
Она увидела его красноречиво натянутые впереди штаны, и судорожно сглотнула, только сейчас сообразив, что игры кончились. И да, она была согласна.
В конце концов, это только секс и ничего больше, только животное желание, разделенное на двоих одной темной майской ночью.
Завтра утром Рихтер наверняка сделает вид, что ничего этого не было, и, черт возьми, отлично. Риту это полностью устраивает.
— Пойдем, Марк, — она с трудом контролировала свой голос, он был преступно низким и словно не принадлежал ей. — Хочешь колыбельную, будет тебе колыбельная.
— Ты знаешь, что я хочу. И это вовсе не гребаные песни.
Похоже, Марку Рихтеру изменила его хваленая выдержка.
— Знаю, — просто сказала Рита. — Я тоже.
В этот раз свет никто не включал, и, когда Рита закрыла дверь спальни, комната погрузилась в полную темноту.
Глаза еще не привыкли, и вокруг был словно плотный черный кокон."
"Приближение Марка Рита не увидела, но почувствовала. Сначала горячее дыхание, которое обожгло шею, потом руки, уверенно обхватившие сзади и прижавшие к твердой груди, и, наконец, долгожданное касание губ, которыми Марк вел от плеча к ключице, оставляя за собой цепочку коротких поцелуев.
