Даже не потрудившись надеть штаны — прямо так, в футболке, боксерах и босиком — Марк довольно лихо изобразил зайца и попрыгал перед племянником по комнате. Арсюша так удивился, что у него даже ротик приоткрылся, как у птенца.
А Рита сглотнула, пытаясь смочить внезапно пересохшее горло, потому что накачанная мужская задница и красивые мужские ноги, которые ей сейчас без всякого смущения продемонстрировали — это слишком опасное зрелище для одинокой женщины. Пусть даже и принадлежат эти части тела тому, кого она терпеть не могла.
— А теперь лисичку покажи, — велела Рита, пытаясь совладать со своим охрипшим голосом. И Марк послушался.
Лисичка племяннику тоже понравилась. Когда же он показал мишку, Арсений так развеселился, что стал заливисто смеяться, и они оба — и Марк, и Рита — с одинаково глупыми улыбками умиления уставились на хохочущего малыша.
— Ты где штаны-то потерял? — негромко спросила Рита.
— Намочил, пока мылись, — лаконично ответил Рихтер. — На батарее сушатся.
— А других у тебя нет?
— Только брюки — от костюмов.
Но не успела Рита съязвить по этому поводу, как малыш у нее на руках как-то очень знакомо напрягся, а ее чуткий нос уловил тот самый, специфический запах.
Рита моментально усадила Арсения на диван и бодро заявила:
— Кстати, у меня же еще час свободного времени в запасе. Пойду душ приму!
И рванула в ванную.
— А ну стой! — заорал ей вдогонку Рихтер, тоже, видимо, учуявший аромат. Но было поздно.
— Ты справишься, я верю в тебя! — крикнула Рита, закрывая дверь на защелку.
— Считай это боевым крещением!
А потом прислушалась к сдавленным ругательствам Марка и громко добавила:
— И не матерись при ребенке!
После этого, довольная как слон, она залезла под струи горячей воды и даже глаза прикрыла от наслаждения. Какой же кайф! Интересно, надолго ли хватит Рихтера? Рита бы ставила на пару дней, а потом ему однозначно надоест вся эта возня с ребенком и он свалит в гостиницу. Поскорей бы!
Глава 5
— Пачка салфеток? Целая пачка? Серьезно?!
Рита, только что вышедшая из душа, не верила своим глазам.
С утра на столике лежала едва начатая упаковка детских влажных салфеток, но после того как Рихтер ликвидировал последствия одной отдельно взятой аварии в одном отдельно взятом подгузнике, они кончились. В ведре теперь высилась гора использованных салфеток, а на Арсении красовался новый подгузник, надетый — как и полагается — задом наперед.
— Там все было… непросто, — заявил Рихтер и сложил руки на груди.
