Некоторые моменты требуют личного присутствия, но пока так, надеюсь в ближайшие дни отёк полностью спадет и можно будет загримировать оставшеюся красоту на своей роже и появиться в компании, а главное у девочек в больнице."
"Каждое утро начинается со звонка лечащему врачу Арины, с расспросами, как себя чувствует дочь, что требуется, и как скоро введут малышке нужное лекарство. Степан Станиславович без колебаний посвящает меня во все происходящие. Как оказалось Арина подхватила парагрипп из-за которого ввод препарата был перенесён до того времени, как дочь не поправиться от инфекции.
Сегодня малышке стало значительно лучше, и если к концу недели вирус окончательно исчезнет, то приступят к главному лечению, из-за которого страдает наша с Кариной дочь. Я даже не представляю, что испытывает Карина, как себя чувствовала, когда её сообщили, что наша девочка тяжело больна и может….
В голове каждый раз всплывают слова доктора, что стопроцентной гарантии на выздоровления нет. Препарат может не помочь! Озноб тут же пробивает всё тело, в груди страх, которого я никогда раньше не испытывал.
Я должен быть рядом с ними, когда начнут вводить лекарство, но прежде необходимо наладить общение с Кариной. Сказать, что никогда больше не посмею забрать у неё Арину. Прощение так быстро не добьюсь.
Взгляд падает на чистый лист бумаги на тумбочке, в голове вмиг созревает план, как стоит поступить на данный момент. Если не могу приехать и сказать всё сам, значит напишу, а позже скажу в глаза, всё что твориться в душе, как люблю их, и как хочу быть рядом.
Глава 32
КАРИНА
- Здравствуй моя Карина. Я сейчас не опечатался, ты действительно моя! Моя, так глупо и страшно потерянная девочка! Любимая, родная и такая далёкая. Прошу, не разрывай письмо в клочья, позволь извиниться, позволь сказать всё то, что жжёт мою душу. Я знаю, моим поступкам нет оправдания, я мог всё перепроверить, не делать так, как поступил! Но к огромному сожалению нельзя попасть в прошлое, я бы всё отдал, чтобы на миг очутиться там, набить себе тому морду, обнять тебя испуганную, закружить по дому, зацеловать, такую беззащитную, носящею под своим сердцем нашего ребёнка…
Опираюсь рукой о стол, тяжело опускаюсь на рядом стоящий стул.
Отрываю взгляд от строчек, зажмуриваю глаза, подавляя подступающие слёзы. В памяти вновь всплыли все моменты того дня, поле которого я осталась одна, никому ненужная, ни друзьям, ни близким ни уж тем более любимому.
