Может я поступила неправильно, но на заданный вопрос «Почему у меня нет ключей? И почему никто не знает, что я родила, да и вообще была беременна», отвечала правду.
Если на первый вопрос я отвечала легко, словно я про подругу говорила, а не про родную мать, то на второй отвечать не спешила. И это не потому, что мне вдруг стало стыдно, что я воспитываю дочку одна, нет. Мне просто больно говорить, как именно поступил со мной любимый человек, и вроде больше года прошло, пора забыть и отпустить, но душа ноет по ночам, а сердце кровоточит, но самая главная причина, по которой я отмалчиваюсь, является Риша.
Говорить, что моя крошка больна, невыносимо, меня захлёстывает волной адской боли в груди.
- Мама давно изменилась, - произношу делая глоток горячего чая, - как только сестрой забеременела, стала Витю своего слушать, это он её настроил против меня, - тяжело вздыхаю, - мне кажется она его бояться потерять….
- А тебя значит не боится? – склоняя голову на бок, задала вопрос женщина.
- Видимо нет, -грустная улыбка касается уголков моего рта."
"Теперь разговор стал тяжёлым, мне не хотелось принимать настолько видимую правду, знать, что родная мать променяла меня на мужика, очень неприятно.
- Ох Кариночка, - качнула головой учительница, - давай тогда лучше поговорим о приятном, - произнесла женщина и перевела свой взгляд на Ришу.
Дочка спала у меня на руках, изредка посасывая пустышку, без которой, к сожалению, она не спит.
- Конечно я хотела бы узнать, куда ты так неожиданно пропала? Но вижу твою кнопку и понимаю, приключилась с тобой любовь, - улыбается женщина.
А мне рыдать хочется. Любовь то случилась, да только не такая как я её представляла, и ожидала. Может мать права, и я действительно ей завидую? Только может не осознаю этого?
- Как я понимаю папа малышки приехать не смог, - не вопрос, утверждение.
- Нет, - вру, но и в тоже время правду говорю.
Кирилл действительно не смог приехать, потому как, не нужны мы ему, он от нас отказался.
Да и знать он не знает, что я обратно вернулась.
- Но это даже и к лучшему, а то бы ещё со стыда перед ним сгорала за поступок матери, - снова качает головой.
«Не сгорела бы», усмехаюсь про себя, Кир прекрасно знал, какие между нами отношения, он поэтому и забрал меня к себе жить.
«- Я не позволю так обращаться со своей девочкой!», - всплывут в голове его слова.
С губ практически срывается нервный смешок, который я быстро запиваю чаем.
