Георгий Алексеевич переступает порог палаты и тут же крутит головой, осматриваясь, тихо здоровается с Алёной, которая успела уже спрятать кружки с «успокоительным», так как их нет на столе. Алёна здоровается в ответ, направляется на выход из палаты.
- Я пойду погуляю, если что звоните, - шёпотом говорит няня, равняясь со мной.
- Хорошо, - закрываю дверь за девушкой и поворачиваюсь обратно к мужчине.
Отец Кирилла останавливается, сделав всего пару шагов, его взгляд направлен на кроватку Арины.
- Можно? – поворачивается ко мне, спрашивает, как я поняла, разрешение подойти к детской мебели.
Всё, что могу так это кивнуть в знак согласия, в груди расползается какое-то щемящие чувство, не дающие отказать мужчине. Смотрю, как медленно Георгий Алексеевич подходит к кроватке, заглядывает в неё, и резко хватается за переднюю часть мебели, словно под ним пол пошатнулся. Кроватка качнулась, от чего моя крошка зашевелилась, проснулась. Мне хорошо видно Арину через деревянные прутья, спинки кроватки не закрыты.
Моя малышка лениво приоткрыла сонные глазки, причмокнула пухлыми губками, зевнула, и на пару секунд её взгляд задержался на мужчине, который в это время замер статуей, и кажется не дышал.
Арина первая прервала их недолгие гляделки, запрокинула ручки с сжатыми пальчиками в кулачки себе за голову, и попыталась потянуться, выпячивая животик кривя губки. Секунда и по палате разнеслось хныканье крохи предвещающие громкий плачь.
Быстро подхожу к кроватке, чем заставляю отойти мужчину чуть в сторону, чтобы дать мне возможность взять Арину на руки, и не дать заплакать.
Горлышко ещё воспалено, и не стоит его раздражать ещё больше.
- Чшшш, я тут, не надо плакать, - наклоняюсь над кроваткой, показывая себя малышке.
Глазки радостно засияли, малышка заулыбалась, издавая восторженные агукание, задёргала ручками и ножками, просясь взять её на руки. Вся сонливость исчезла в миг."
"- Иди сюда моя маленькая, - улыбаюсь в ответ и протягиваю руки к дочери, вытаскиваю её из кроватки, разворачиваю и спинкой прижимаю к своей груди, поворачивая личиком к гостю, что стоит в пару шагов от нас.
Оторвав взгляд от светлой макушки Арины, поднимаю глаза на мужчину и поражённо застываю.
Крепко сжатый кулак одной руки прижат к губам Георгия Алексеевича, вторая рука лежит на груди в районе сердца, лицо мужчины покрасневшие, а из глаз, в которых читается боль текут слёзы. Я первый раз вижу, как плачут мужчины, маленькие мальчики не в счёт.
