Мол, готов, запускай.
Бах, бах, бах! Шесть выстрелов с шагом в секунду безошибочно достигают цели, заставляя зайцев повиснуть вниз головами. Я даже понять ничего толком не успеваю.
— У тебя прицел немного кривоват. — С этими словами Север возвращает ружье на стойку. — Приз за точность будет?
Не переставая ошарашенно моргать, администратор снимает с настенного крючка жирафа с криво наклеенными глазами и без слов протягивает мне.
— Спасибо, — бормочу я, глядя на Севера. Я попросту не в силах оторвать от него глаз.
Сердце гулко стучит, наполняя кровь новой порцией адреналина и пьянящим ощущением опасности. Тоже самое я чувствовала рядом с ним с первые месяцы знакомства: смесь страха и немого восхищения.
49
— А так и не скажешь, что у меня день рождения, — шутливо бурчу я. — Ты трижды обыграл меня в настольный хоккей и мячей в кольцо забросил в два раза больше. Признайся, ты в торговых центрах постоянно торчишь?
— Я пытался поддаваться. — Со смехом разведя руками, Север кивает на холодильник с мороженым.
— Будешь? Захотелось что-то.
— Это нашей детсадовской вечеринкой навеяла. Я буду пломбир. — резюмирую я, пробежавшись глазами по цветастому меню. — Без всяких добавок.
Север заказывает два, и спустя минуту, мы, вооружившись двумя вафельными рожками, располагаемся за пластиковым столом.
— Вкус детства, — комментирует Север, надкусив слегка подтаявшую белую массу. — Лет в шесть — семь я убить за него был готов.
— Даже так? Тебе не разрешали есть мороженое?
— Не больше двух в неделю.
Мама как врач строго следила за моим питанием, и не допускала излишеств.
— Действительно строго.
— В двенадцать у меня появились первые деньги, и я купил сразу десять штук, — продолжает Север. — На восьмом сломался. Меня потом сутки тошнило.
— А как у тебя сейчас отношения с мамой? Вы не помирились?
— Нет. Думаю, что это уже вряд ли произойдет.
— Это из-за того, что ты не был на похоронах отца?
— Из-за того, что я повинен в его смерти.
Если бы жил честно и по закону — это цитата, — Север усмехается. — То с ним ничего бы не случилось. В ее глазах — я главный виновник его смерти, который к тому же не пришел проводить его в последний путь.
— Видимо, она очень любила твоего папу, если до сих пор не может изменить точку зрения.
— Моя мать — человек старой закалки и очень принципиальная. Всегда такой была. Так что я смирился с тем, что ничего уже не исправить.
