— Отставь Родиона в покое.
— Мне до него по-прежнему нет никакого дела. Как и тебе, кстати. Вдруг я бы решил ему морду набить, чтобы больше не совался.
Я раздраженно кривлюсь.
— Тебе-то это зачем?
— Из принципа.
Мне хочется спросить, что это за принцип такой, но вместо этого я углубляюсь в телефон. Слишком много общения с тем, кто не должен был приближаться ко мне и на пушечный выстрел.
Кофейня оказывается двухэтажным лофтом, забитым людьми, по виду напоминающих айтишников — половина из них сидят с ноутбуками.
"
"Спустя пару минут после заказа нам приносят две большие кружки ароматного капучино и два пышных круассан с сыром. После такого сохранять кислую мину не получается, и я даже позволяю себе пошутить на тему того, что Север превращается в хипстера. Он говорит, что понятия не имеет, кто это такие и мне приходится провести ему небольшую лекцию по современным субкультурам.
Кофе, к слову, оказывается отменным, и стоит вдвое дешевле, чем в любом модном заведении из моей прошлой жизни. Парадокс.
— Другое дело. — Север окидывает меня задумчивым взглядом. — Улыбка тебе идет.
Ответить мне не удается, так как приходит очередное лаконичное СМС от Дениса.
«У входа».
— Я скоро вернусь. — Резко вскочив, я нащупываю висящую на стуле сумку и быстро семеню к выходу.
В дверях наклоняюсь, чтобы завязать шнурки на кедах и слышу над собой голос Севера:
— Выйду с тобой, перекурю.
Ругаюсь себе под нос. И что теперь делать? Запретить ему курить я не могу. Идиотка. Не нужно было врать о том, что нахожусь одна.
Можно было перенести встречу… Или попросить Севера меня высадить.
Ладно. Буду надеяться, что Денис просто передаст какие-то бумаги от папы и сразу же уедет.
Расправив плечи, я выхожу из дверей первой. Север выходит следом. Прямо у входа стоит грязно-серый крузер. Я знаю марку, потому что когда-то давно у папы был такой же.
Машина наглухо тонирована, поэтому я наобум дергаю ручку с пассажирской стороны.
— Денис…
Слова испаряются, когда вместо невыразительного лица папиного юриста я встречаю знакомый пытливый взгляд.
— Ну здравствуй, моя хорошая. — Папа, прищурившись, смотрит поверх моего плеча. — Вижу, опять меня не слушаешь. Просил же, чтобы была одна.
26
Если бы в эту секунду на моих глазах упал метеорит — такого эффекта бы не было. Папа здесь. И не в тюремной робе, а в привычной одежде — брюках и серой тенниске. Его поседевшие волосы, как и раньше, зачесаны назад. Я растерянно моргаю, не зная, заплакать или засмеяться.
