С тем же успехом мог бы вытащить член и начать им махать.
Мой желание вывести Севера из себя, как и все предыдущие попытки, не находит должного ответа. Его лицо остается непроницаемым.
— Приберегу свой член для чего-нибудь более значимого. Сможешь побыть здесь недолго? Мне нужно отлучиться минут на десять.
— Хоть на двадцать, милый, — язвлю я. — Скучать по тебе точно не буду.
Север, видимо решивший списать мою агрессию на воздействие алкоголя, уходит, я а остаюсь изучать скучный вид. Встреть я Гошу сейчас, к минусам его детища добавила бы и террасу, на которой гости могут полюбоваться непрезентабельным забором.
Спустя несколько минут позади раздается характерный скрип открывшейся двери. Я намеренно продолжаю смотреть перед собой, думая, что вернулся Север. Желание выводить его из себя, подпитанное алкоголем, вдвойне окрепло.
На звук приближающихся шагов я все же заставляю себя обернуться, но вместо Севера вижу незнакомого крупного мужчину.
— Не хотел тебя пугать, — сообщает он, очевидно поймав мой растерянный взгляд.
— Вышел перекурить.
И смотрю, как он подносит ко рту вейп и мысленно недоумеваю. Внешне напоминает видавшего виды боксера, а курит какую-то подростковую ерунду.
— Все нормально. — С этими словами я отворачиваюсь, не планируя развивать беседу.
— Ты же с Севером пришла. Дочь Мудрого, я правильно понимаю?
Внутри екает. Потому что в глаза меня впервые так назвали. И потому что слова Севера наглядно подтверждаются: обо мне знают совершенно незнакомые люди.
— Меня зовут Линда, — холодно произношу я, заставляя себя вновь взглянуть на него.
— Кто такая дочь Мудрого, я понятия не имею.
— А говорили, ты комнатный цветок. — Он меряет меня с ног до головы задумчивым взглядом. — А ты вон чего. Языкастая.
— Приму как комплимент.
— Он и есть. А с Севером ты что делаешь? Любовь крутишь? Ты же в курсе, что его только общак, который твой отец вынес, интересует?
Спина напрягается до ломоты. Я давно не питаю иллюзий относительно Севера, но слышать такие слова из уст незнакомца, мягко говоря, неприятно.
— А вас что, интересует, в таком случае? — сухо осведомляюсь я. — Мое женское счастье?
Вечерний воздух взрывается надтреснутым смехом.
— А ты угарная. Врать не буду — у меня тоже шкурный интерес. — Выпустив изо рта приторно сладкий пар, мой собеседник щурится. — Но мне, по крайней мере, никому мстить не хочется. А вот у Севера куча друзей полегло. И отец, опять же. Не ровен час, пустит тебя в расход назло Мудрому.
