Я оборачиваюсь, собираясь спросить ее о загруженности зала, однако вместо миловидного конопатого лица, вижу грубоватую физиономию одного из вчерашних посетителей.
— Привет, красотка, — угрожающе басит он. — Сегодня ты одна, без крыши?
9
Идиотка, — с противным свистом проносится у меня в голове. — Какая же ты, идиотка, Линда. Дались тебе эти чаевые. Что теперь делать? Совать их этому бандиту и умолять его тебя пощадить?
— Что вам от меня нужно? — Я изо всех сил пытаюсь демонстрировать спокойствие, которого нет и в помине.
На деле я в ужасе.
— Нужно, чтобы ты сейчас выбросила всю эту херню, — он указывает взглядом на бутерброд, по-прежнему зажатый у меня в руке, — и пошла со мной. Та дверь открыта?
Не способная вымолвить ни слова, я мотаю головой. Ворота со стороны черного входа открываются лишь в двух случаях: чтобы запустить службу доставки продуктов и выпустить поржавевший ""Опель"" Паши.
Мужчина на секунду задумывается и вновь оценивающе оглядывает меня с ног до головы, словно прикидывая, сложно ли будет меня расчленить.
— Выйдем тогда через зал. Начнешь орать или звать на помощь — будет хуже. Если начнут задавать вопросы — говори, что дома трубу прорвало и тебе нужно срочно уехать.
С каждым его словом я все сильнее ощущаю головокружение и панику. Не верится, что это происходит наяву, даже несмотря на то, что я много раз представляла самый ужасный исход ситуации, в которой оказалась. Реальность куда страшнее фантазий. Даже если бы была возможность сбежать, я бы не сумела этого сделать — ноги обмякли, став ватными, и дрожат.
— Оглохла? — В два шага оказавшись рядом, короткостриженный выдирает из моих рук бутерброд с кофе и вышвыривает их в урну.
Жалобно пискнув, я пытаюсь пятиться назад, но он перехватывает мое запястье.
— Только вякни, — предупредительно цедит он, нависая надо мной. — Сломаю.
Онемев от шока, я позволяю затащить себя внутрь здания, и словно тряпичная кукла, безвольно тащусь за похитителем по коридору. В висках панически стучит: это конец, это конец.
Если со мной действительно собираются сделать то, о чем предупреждал Север, то лучше мне умереть. Может быть, будет возможность на ходу выпрыгнуть из машины. Или вскрыть вены.
— Запомнила, что говорить? — Короткостриженный больно сдавливает мое запястье. — Тебе нужно срочно уехать, потому что дома прорвало трубу.
Картинка перед глазами начинает дрожать и расплываться, и мне с неимоверным усилием удается кивнуть. Хватка на моей руке исчезает, но легче не становится.
