С трудом отодрав себя от кровати, я плетусь в душ, после съедаю бутерброд с сыром, запиваю его крепким чаем и спускаюсь на парковку. Часы на консоли показывают десять утра. До встречи с отцом остается еще ровно девять.
Тревога возвращается. Минувшие несколько дней я старалась не задаваться вопросами, с какой целью он возвращается и что ему понадобилось от меня, однако, сейчас, когда встреча близка, я попросту не могу об этом не думать.
По дороге в университет приходится даже остановиться у обочины, чтобы унять бешеную дрожь в руках.
Отчего-то кажется, что после нашей встречи жизнь вновь изменится, а счастье, окружившее меня, исчезнет. Возможно, так проигрывается чувство вины из-за невозможности рассказать Северу о звонке отца. Прокрутив в голове разные варианты, я поняла, что не могу его подставить. Если не сдержу данное отцу слово — подтвержу то, во что он так свято верит. Никому нельзя доверять. Даже собственной дочери.
Но больше всего я боюсь того, что узнай Север о том, что заклятый враг вернулся в город, его желание отомстить возьмет вверх и положит конец нашим едва начавшимся отношениям.
***Путь к бывшей родительской даче наполнен тревогой и горестной ностальгией. Когда-то мы каждую неделю ездили сюда. Я, отец и мама.
Страшно подумать, насколько все изменилось за минувшие десять лет. У мамы теперь другая семья, отец отсидел в тюрьме и скрывается от преследований в другой стране, а я прошла через огонь, воду и медные трубы и научилась жить без них. Когда-то это казалось невозможным.
Припарковавшись возле знакомого забора, я оглядываюсь. Наша дача так и не обрела нового хозяина, судя по покосившейся двери и облупившейся в нескольких местах краске.
Толкнув калитку трясущейся ледяной рукой, вхожу во двор. Кадры из прошлого непрошено вспыхивают перед глазами. Заснеженные дорожки, большой снеговик, замотанный в мой шарф, светящиеся олени, украшающие вход в дом, и большая пушистая елка. Кажется, прислушайся повнимательнее — можно услышать смех и хлопки фейерверков.
Зажмурившись, я отчаянно трясу головой. Всего этого здесь нет. Есть заброшенный дом с потемневшими окнами-глазницами и мертвый газон. Прошлому пора остаться в прошлом.
Я сверяюсь с часами. Без двадцати минут семь. Я приехала раньше, так что возможно отца еще нет на месте.
Бесшумно ступая по брусчатой дорожке, я приближаюсь к входной двери и надавливаю на ручку. Дверь с протяжным скрипом распахивается, впуская меня внутрь.
Я затаиваю дыхание.
