— Линда…
— Я желаю тебе счастья, Родион, — перебиваю я, отказываясь сдерживать порыв выговориться. — Ты замечательный, умный, тонко чувствующий… И ты имеешь право жить так, как хочется тебе, не оправдывая ничьих ожиданий. Просто поверь.
— Спасибо. — В трубке слышится приглушенное сопение, словно я не единственная, кто готов расплакаться. — Я был уверен, что моя жизнь будет всегда связана с тобой."
"Поймав пальцем выкатившуюся слезу, я улыбаюсь.
— Все к лучшему. Я успела выяснить, что у меня, оказывается, ужасный характер.
— Глупости…
— Совсем нет. Невозможно построить полноценные отношения, не являясь собой. Ты и твоя семья знаете меня другой. А настоящей я бы вряд ли вас устроила.
— А он тебя знает настоящей?
— Да, знает. Даже лучше, чем я сама.
— Ладно, пусть так. — Родион произносит это так, будто сдается. — Я тоже хочу пожелать тебе счастья. Вам обоим.
— Спасибо. — Я улыбаюсь, понимая, что его слова далеки от правды. По-крайней мере, пока.
На душе после этого разговора становится светло и спокойно.
Будто удалось сбросить давний груз.
Погрузив в сумку контейнер с приготовленным супом, я спускаюсь на подземную парковку, где меня дожидается автомобиль Севера.
— Привет, красавчик, — ласково воркую я, погладив руль. — Давай навестим твоего хозяина?
В ответ внедорожник довольно урчит. Мне нравится думать, что он все понимает и не слишком злится на меня за посредственные навыки вождения.
— Привет! — я вхожу в палату без стука и сразу же расцветаю в улыбке. Впервые с момента госпитализации я вижу Севера, самостоятельно стоящим на ногах.
Держась за край кровать, он жадно пьет воду. — Вижу, кто-то быстро идет на поправку!
Повернувшись, Север пробегается взглядом по моим голым ногам и многозначительно играет бровями. Сегодня я позволила себе надеть мини-юбку.
— С твоей помощью мой боевой дух быстро идет вверх.
— Рада стараться.
— Во всех смыслах, — добавляет он, глядя как я раскладываю на тумбочке привезенную провизию.
— Узнаю у врача, можно ли тебе так долго стоять, — шутливо замечаю я.
— Ляг, пожалуйста.
— Составишь компанию?
Его теплые ладони ложатся мне на талию, отчего кожа покрывается мурашками.
— Что ты делаешь? — сипло осведомляюсь я, замерев.
— Возвращаюсь к жизни. — Откинув мои волосы, Север задевает мою шею небритой щекой. — Дверь закрой на замок, малыш. С такой юбкой до дома точно не дотерплю.
73
Возбуждение горячим током крови растекается под кожей, и то что казалось невозможным еще минуту назад, перестает быть таковым.
