— Если меня и вывезут на пустырь, то это по твоей вине! — взвизгиваю я в ответ, ничуть не испугавшись его агрессии. — Потому что ты слил видео. Ты во всем виноват, так что хватит строить оскорбленного заступника.
— А отец твой значит агнец непогрешимый? — мрачно цедит Север. — Когда он пиздил наши деньги, он знал, какими могут быть последствия. Что улица такого не прощает, и что ставит под удар он в первую очередь свою дочь. Он кинул тебя повторно, когда позволил мне видео Аспиду отправить. Мудрый прекрасно знал, чем все это для тебя обернется.
Я начинаю истерично смеяться.
— Ты еще меня жалеть пытаешься?! Ты, который это мерзкое видео и распространил. А не делать этого — слабо было?
Запрокинув голову, Север сжимает и разжимает кулаки. Судя по багровым пятнам на скулах, заведен он не меньше моего.
— Слушай, малая. — Вздохнув, он вновь находит меня взглядом. — На улице свои законы. Нельзя пригрозить чем-то, а потом дать заднюю. Так не делается, понимаешь? И твой отец тоже об этом знал.
Тебе, смотрю, нравится перекладывать всю вину на меня. По-твоему, я должен был о тебе заботиться больше, чем родной отец?
— Да, во всем виноват ты один, — ядовито повторяю я. — Потому что мой отец не брал никаких денег.
На одно короткое мгновение мне кажется, что Север меня ударит — такое бешенство написано на его лице. Однако вместо этого, он несколько раз с остервенением проводит ладонью по волосам и, выругавшись, стремительно покидает гостиную.
7
Целых два часа уходит на борьбу с собой.
Я то хватаюсь за сумку с намерением навсегда покинуть эту квартиру, то обессиленно опускаюсь на диван, взывая к инстинкту самосохранения. Так уж вышло, что Север единственный человек, готовый мне помочь. Прискорбно, но факт. Пусть и временно, но я от него завишу.
Полина, на днях улетевшая с родителями на Мальдивы, наверняка бы сказала, что мне нужно перестать крутить носом и позволить говнюку искупить свою вину. Так и вижу ее лицо, когда она убежденно выговаривает в экран моего телефона: «Олябьева, даже не вздумай никуда уходить! Еще денег у него возьми на карманные расходы.
И скажи, что если не даст, то будет гореть в аду».
Немного успокоившись нашим мысленным диалогом, я заставляю себя распаковывать сумки. Вернее, две их них. Чем меньше вещей достанешь, тем меньше времени потратишь, складывая их обратно.
Спустя полчаса я сижу на кухне с чашкой растворимого кофе, найденного в шкафу, и раздумываю о том, чем себя занять.
