Встреча с мамой и все, что за ней последовало, отвлекли меня от иной стороны нынешней жизни, а потому его появление становится полной и не слишком приятной неожиданностью.
— Ты рано, — с преувеличенной сонливостью бормочу я. — Перезвоню через полчаса, ладно?
— А я вот уже давно на ногах, — бестактно парирует он. — Проснись и пой, красотка. Надо бы встретиться и поболтать.
Внутри неприятно скребет. Его обычно насмешливо-приятельский тон вдруг стал грубовато-вальяжным.
— Я не против того, чтобы увидеться.
— Нахмурившись, я выбираюсь из-под одеяла. — Но делать этого в пижаме и с немытой головой не буду. Через полтора часа предлагаю встретиться в кофейне через дорогу.
— Что, и заехать не предложишь? — уточняет он более миролюбиво.
— У меня не прибрано, — отрезаю я. — До встречи.
После такого диалога о дальнейшем сне не может идти и речи, и я, сбросив домашнюю майку, бегу в душ. Со звуком льющейся воды оживают и вчерашние воспоминания. Мама, обедающая в кругу своей новой семьи, ее взгляд, умоляющий меня не разрушать эту розовую идиллию, Север, стоящий на моем пороге, стрельба в тире и конечно же наш секс.
О последнем я думала слишком много, перед тем как уснуть. Как и о его признании в том, что наша встреча с самого начала не была случайностью.
Зажмурившись, я делаю воду холодной. Андрей наверняка будет задавать вопросы, и чтобы ответить на них, потребуется вся ясность ума, которой сейчас нет и в помине. Слишком много всего происходит, и слишком многое меняется прямо на глазах.
То, что еще вчера казалось мне правильным и справедливым, сегодня таковым уже не кажется, и я пока не знаю, что с этим делать. Нужен новый план.
Облачившись в брюки и рубашку для придания образу собранности, я выхожу из дома. Полагаю, Андрей заведет речь о деньгах отца, которые я обещала разделить с ним в обмен на гарантию своей безопасности. Мы условились, что я переведу его часть в течение двух месяцев, которые истекли полторы недели назад.
Суммы, которую я гарантированно могу вывести на свой счет прямо сейчас, хватит на то, чтобы избавиться от его притязаний хотя бы на время.
Проблема в том, что все действительно изменилось. Вчерашний разговор с отцом заставил меня увидеть ситуацию в новом свете, и фанатичное желание отомстить ему безвозвратно ушло. Папа продолжал заботиться обо мне, в то время как мать, упиваясь ролью жертвы, с легкостью сбежала в другой город. Заботился по-своему, как умел.
