О чем она там говорит? Тебе больше идет молчать, девочка. Задравшийся подол позволяет рассмотреть точеные ноги в туфельках на высокой шпильке, шипованные ремешки, переплетаясь, крепко обвивают маленькую ступню. В одной руке бокал с голубоватым коктейлем, в другой покрытый стразами клатч, прижатый к бедру.
– Ты сегодня необычайно молчалив. Я задала вопрос, – приподняв брови, с легким недовольством произносит Эрика. Я смотрю на кончики длинных ресницы, аккуратный носик, тронутые помадой очерченные красивые губы, бесцеремонно опускаю взгляд в глубокое распашное декольте, в котором различимы полные полушария упругих грудей, приподнимающихся от каждого вдоха.
Ее возбуждение выдают проступающие сквозь тонкую ткань соски и порозовевшая кожа на ключицах и скулах, широкие зрачки с потемневшей радужкой, в которых словно тончайшей кистью художника оставили крошечные темные крапинки. Ее глаза так похожи на другие: словно присыпанные серебристым инеем… бездонные, как моря, соленые от слез, я не могу выбросить их из памяти, пытаюсь освободиться, оставляя на новых и новых полотнах, а потом они смотрят на меня с немым укором и все начинается снова.
– Двух часов будет недостаточно, Рика, – хрипло отвечаю я, не узнав собственный голос. – Ни тебе, ни мне. И, если для тебя это важно, я заплачу, сколько скажешь.
– Ты намеренно меня оскорбляешь, или у тебя такой хреновый подход к соблазнению женщин? – вспыхнув еще ярче, возмущенным шепотом спрашивает девушка, сжимая в руках клатч и проворно спрыгивая со стула.
– Почему ты сразу все сводишь к сексу, Рика? – встав вслед за ней, я успеваю поймать ее запястье, крепко обвивая пальцами, и разворачиваю к себе лицом, глядя в мятежные потемневшие до оттенка штормового океана глаза.
– Я? – пытаясь отпихнуть меня в сторону, возмущается мисс Доусон. Я миролюбиво улыбаюсь, поглаживая нежную кожу на хрупком запястье. Ощущая бешеный пульс под подушечками пальцев.
– Мы же говорим о картине, разве нет?
– Я же сказала «нет».
– Ты попросила меня уговорить тебя, – напоминаю я, опуская взгляд на вздымающуюся и умоляющую об умелых властных руках грудь. Мои идеально подходят. Скользнув пальцами от запястья к локтю, я чувствую, как Эрика вздрагивает всем телом, кожа на руках покрываются мурашками. Она хочет… и не только мои руки, но и разнузданный трах на полу в мастерской, который непременно случится после того, как мы закончим портрет.
