К тому же я почти закончил.
– Ты не сказала ему? – отточенным движением наношу на холст мазок охры и позолота, слегка смешиваю тона, пытаясь придать максимальную реалистичность изящному ожерелью на шее Мэл. Девушка снова вздрагивает, скользнув по моему лицу настороженным взглядом.
– Конечно, нет. Ты же знаешь Джареда. Он с ума сойдет, – тяжело вздохнув, с лёгкой грустью произносит Мелания.
– А, когда увидит портрет в вашей спальне, обрадуется? – с иронией спрашиваю я, положив на подставку кисть и взяв в руку мастихин.
– Или не поймет, кто автор?
– Иногда я думаю, что Джаред будет счастлив только, когда запрет меня в четырёх стенах и наденет паранджу.
– Паранджа бывает весьма сексуальна… в особых случаях.
– О, Джей, я говорю не о пошлых играх, и мне совсем не смешно, – Мэл с досадой хмурится, но я не думал смеяться над ней. Просто пытаюсь отвлечь от невеселых мыслей.
– Я, кстати, спрашивал не о том, сказала ли ты Джареду, что идешь позировать сексуальному, привлекательному и одинокому художнику в его пристанище разврата и вседозволенности, – с ироничной улыбкой говорю я, дорабатывая тонкой кистью неточные детали.
– Когда ты так говоришь, я действительно думаю, что погорячилась, попросив тебя написать портрет, – заметно расстроившись, признается Мэл. Я мягко улыбаюсь, спрятавшись за мольберт. – Я не знала, что еще подарить Джареду на день рождения.
– Конечно, себя, Мэл. Правильное, но опасное решение.
– Ты мог сказать до того, как мы начали, и я бы обратилась к другому, – хитрая девчонка собирается выставить меня виноватым.
Не выйдет, Мэл. Ты сама хотела, чтобы над картиной работал именно я.
– Я думаю, другой художник не сможет отобразить все то, что ты скрываешь от Джареда так достоверно, как я. Вернемся к вопросу. Так ты сказала ему?
– О чем? – в недоумении уточняет Мэл. Откинув упавшую на лоб прядь, поднимаю голову, придирчиво сравнивая оригинал с тем, что создал я с помощью кисти и масла.
– Что ждешь ребенка, – буднично поясняю я.
– Боже, как ты узнал? – побледнев, шепчет Мэл, от неожиданности уронив книгу.
– Нет. Не наклоняйся. Мы закончили, – тщательно вытерев ладони, я выхожу из-за мольберта, с улыбкой глядя на растерянную оторопевшую девушку.
– Ты забываешь, что я художник, Мэл. Я вижу все. Я заметил, что ты беременна еще месяц назад.
– Тогда даже я не знала. Господи, как у тебя это получается?
– Длительная практика на улице, как видишь, сильно пригодилась, – нейтральным тоном сообщаю я. – Тебе необходимо сказать ему, Мэл.
