Уверенный, бесстрашный юноша вновь будоражит мое сознание, несмотря на то, что я знаю, что сейчас, сегодня, его больше нет рядом. Он не спасет, не придет на помощь. Но чтобы не чувствовать боли и страха я крепче сжимаю веки и жадно цепляюсь за воспоминания и представляю, как прикасаюсь к его точеным скулам, обвожу чувственный контур губ кончиками пальцев. Возможно ли влюбиться в девять лет? Возможно ли в этом возрасте встретить свою судьбу и тут же ее потерять?
Бог явил мне идеал мужчины, и покарал меня за мои грешные мысли, посещавшие в том юном возрасте.
Но разве влюбленность – грех? Это самое прекрасное чувство на свете, что теперь навсегда для меня закрыто.
Кровь и пепел на его белой рубахе. Жесткий неумолимый голос бьет наотмашь:
«– Беги. Времени мало. Беги же, глупая!
– Возьми, они тебя защитят, я сама их сделала. Я буду молиться за тебя.
– Беги, я сказал! Спасайся!
– Как тебя зовут?
Как тебя зовут?»
Эхом звучат, мелькают и ускользают в моей памяти воспоминания, слова, звуки, лица.
Онемение медленно расползается, пробираясь все выше, к груди, к сердцу, разливаясь холодной тяжестью по венам. Дыхание становится слабым, лёгким. Металлический привкус во рту, я не чувствую своих губ.
Я сильная. Мне не больно. Не страшно.
Глухой звук, едва ощутимая вибрация. Возможно, это я упала, скользнув на пол по стене. Еще один резкий щелчок, и я распахиваю глаза. Я все еще жива. Я сижу на полу в той же позе. У моих ног, завалившись на бок, лежит Мааб. Его глаза раскрыты, под головой расползается лужа крови вместе с белесыми прожилками.
Рядом валяется пистолет. Я пытаюсь закричать, но не могу, и мой немой вопль сжигает остатки кислорода в лёгких. И я начинаю задыхаться, неотрывно глядя на распростертого у моих разодранных ступней «ядовитого убийцу».
Это лучшее, что я могла увидеть. Больше не будет жертв.
Я вижу, как чьи-то сильные мускулистые руки с бугрящимися венами в закатанной по локти синей рубашке, подхватывают тушу Мааба подмышки, оттаскивая в сторону, и перевернув, швыряют как мешок с тухлым мясом, на его спине еще одна зияющая рана.
Ему прострелили лёгкое, а потом вышибли мозги. Кем бы ни был этот герой я почти люблю его. Я хочу посмотреть на него, поднять глаза, но у меня не получается, даже моргнуть не могу. Спаситель подходит ко мне, я вижу только его серые кроссовки и черные джинсы. Приседает передо мной, сбрасывает на пол кожаные перчатки, берет в руки мою голову и кладет на свое плечо.
