– А я уж постараюсь кидать букет в твою сторону, – заговорщицким тоном шепчет Мэл, и в этот самый момент, когда я хочу посоветовать Мелании, кинуть его в сторону той девушки, которая действительно нуждается в браке и способна полюбить хоть кого-то кроме себя, я замечаю, как в шатер заходит… Престон.
Какого черта, он заявился на свадьбу? Я несколько раз проверяла список гостей, полученный из базы данных, и на сто процентов уверена, что вездесущий художник в них не значился. Каждый день, Престон подкидывает мне тысячу и одну причину продолжать придерживаться той версии, что он является убийцей Алии и Марьям, и я до сих пор, сжимая кулаки от немого бессилия, не понимаю, почему мое руководство настаивает на обратном.
Все «верховные боссы» наделили Престона едва ли не божественной неприкосновенностью. Как это понимать? И от осознания того факта, что группа вооруженного наблюдения и сопровождения находится на другой стороне улице, и в случае чего защитит меня, легче мне не становится.
Мощная энергия Джейдана или моя собственная реакция на него, пронзает мою кожу раскаленными иглами.
Все тело покалывает, я начинаю дрожать прямо в объятиях Мэл, пытаясь отшутиться, что мне вдруг стало холодно… лед внутри сменяется жаром: внутренности буквально охватывает адским пламенем, как только я вижу с какой твердой уверенностью его рука обхватывает тонкую талию Сальмы Рами. Хватка собственника, что вывел свою сучку в свет. Сучку, которую он только что трахнул? Не так ли, Джейдан? Сбросил «напряжение» между ее легко раздвинутых для тебя ног? Небось, хотел, чтобы я отдалась тебе с тем же рвением, но урвать куш оказалось сложнее, чем ты думал, и решил согласиться на то, что само плывет в руки, даже стараться не нужно?"
"Да, пожалуйста, только ответь на вопрос, какого черта ты делал ночью в моей спальне?
Какого…
Легкие пустеют, а вся грудь наливается такой огненной тяжестью, словно я все еще объята его нарядом из мелких цепочек и сейчас ему лишь остается тянуть за них, притягивая к себе, заставляя испытывать на себе все прелести асфиксии и кислородного голодания.
Успокоиться бы. Не думая ни о чем, прощаюсь с Мэл, и не замечаю, как залпом опустошаю до дна еще один бокальчик. Мягкая мякоть клубники, украшающая бокал, тает у меня во рту, и я непроизвольно вспоминаю чувственные, резкие и мягкие, грубые и нежные губы Джейдана, ловкий язык, сплетенный с моим, умелые, сильные пальцы, которые знают, как довести меня до резких выдохов и громких стонов.
