И в настоящий момент, согласно имеющимся у меня скудным данным – все улики и обстоятельства играют против Видада.
Но неужели Ильдар все четырнадцать лет носил маску сердечного доброго деятеля, виртуозно скрывая свои пороки, ядовитую сущность, и истинный лик внутреннего психа и религиозного фанатика?
Этот вопрос пока остается открытым, а у меня нет выбора, кроме как подчиняться приказам организации, которой я безоговорочно верна.
Мои мысли возвращаются в настоящий момент и к довольно открытому в верхней части платью Мелании – удивительно, как ревнивый Саадат вообще позволил ей надеть его, разве что заранее предупредил всех приглашенных о том, что вырвет глаза любому, кто посмеет взглянуть на его супругу голодным или раздевающим взглядом.
А посмотреть, определенно есть на что: мы с Мэл являемся полными противоположностями друг друга, но я со спокойным сердцем признаю красоту своих подруг, знакомых девушек или моделей, работающих со мной, и никогда не испытываю зависти к чужим благам или внешности, по одной простой причине: я никогда не сравниваю себя с другими.
И тут в голове так и шепчет голос, почему-то до боли напоминающий мне о Джейдане Престоне: «Красота женщины в ее уникальности и характере. Моя задача отразить в работе и то, и другое, пробить кокон внешнего лоска, и дорваться до сути».
Разве он говорил это мне? Неважно. Во мне просто кричит ядовитым отчаянием то, что мою уникальность отобразить на холсте гений не захотел. Великий художник не удосужился нарисовать мне лицо, оставив мои глаза по-рабски опущенными.
Ненавижу. Терпеть его не могу. Кем он себя возомнил?
– Я очень рада, что ты пришла с Ильдаром, Эрика. Я хотела тебя пригласить лично, но Джаред… ох, он не одобряет мою дружбу с моделями, и посоветовал мне разделять работу и личную жизнь, – устало вздыхая, произносит Мэл, и я прекрасно понимаю, с чем связан севший тон ее нежного голоса: девушка утомилась принимать бесконечные поздравления, танцевать в тесном платье с длинным шлейфом, и я более чем уверена, что новоиспеченные молодожены, как можно скорее хотят уединиться в одном из номеров отеля «Париж».
"
"– Всегда делаешь то, что он скажет, Мелания? Это тяжело… быть с таким, как Джаред? Мужчина с Востока, и все такое, – в моем тоне ни капли наезда, лишь любопытство. Мэл не ощущая враждебности, уверенно отвечает, слегка прищурив веки, покрытые нежного цвета тенями, делающими ее аквамариновые глаза еще более яркими и выразительными.
