И Эрика Доусон не исключение из правил, а просто избалованная вертихвостка.
– Как я мог узнать об этом? – сухо спрашиваю я, пытаясь сохранять безучастное выражение лица.
– Никак, – неожиданно сдавшись, Сальма обезоруживающе улыбается. – Если только вы не договорились заранее. Но какой в этом смысл? Разве что выкрасть ради выкупа невесту наследника Рашида Бин Мохаммеда аль-Саадата.
– Насколько я помню, алмазный король вычеркнул Джареда из списка своих наследников.
– Твоя информация устарела, – с превосходством заявляет Сальма.
Журналисты всегда знают больше. – Узнав, что сын решил жениться, шейх пересмотрел свою позицию и вознамерился вернуть Джареда в лоно семьи, и, кстати, сегодняшняя церемония является лишь первым этапом. Настоящая свадьба состоится в Анмаре по законам религии жениха.
– Не думал, что Мэл согласится снова ступить на землю Анмара.
– А кто ее спрашивал? Выбрав мужа и отца своему ребенку, она автоматом приняла его правила. Арабские мужчины не сильно беспокоятся о желаниях своих женщин за пределами постели.
Он наденет на нее свадебную паранджу. Романтично, правда? Мечты сбываются. Я сейчас о мечтах Саадата."
"– Я смотрю, ты провела личное расследование, – колко отзываюсь я. Очень странно слышать пренебрежительные замечания в отношении законов, традиций и религии, которую она сама исповедует.
– Как иначе, Джейдан? – Сальма невозмутимо пожимает плечами. – Я журналист. Свадьба года в богемной тусовке. Наследный принц и модельер-художник. Жуткая история с похищением закончилась шикарной свадьбой в Вегасе.
Сенсация, разве нет?
– Сенсацией для его родни будет то, что невеста уже беременна.
– Сыновьям шейха можно все. Тем более что отец заявил о своём благословлении. И в качестве подарка вернул Джареду место генерального директора в «Лакшери-Корп». Вот так быстро меняются Боги финансового Олимпа в Нью-Йорке.
– Ты раздражена? Чем именно?
– Я просто не понимаю, как можно по собственной воле отдать себя в руки Джареда Саадата. Это здесь он – обычный парень, бизнесмен, красавчик с обложки.
В Анмаре все изменится. Она же была там, знает, что ее ждет.
– Ты тоже когда-то жила на Ближнем Востоке, – напоминаю я, рассматривая заметно побледневшее лицо девушки. Я уже видел это выражение, когда она рассказывала о том, что однажды оказалась в числе сирийских беженцев.
– Перед тем, как началась война, меня продали, как скот. Собственный отец, потому что мне повезло родиться третьей девочкой в семье.
