Я уже доставлял несколько картин Ильдару раньше, и вышколенный мажордом с безупречными манерами сумел запомнить меня с первого раза.
– Добрый, Чес. Хозяин дома? – спрашиваю я, обеими руками удерживая купленный Ильдаром портрет.
– Да, в голубой гостиной. Мистер Видад с гостьей, но, думаю, будет рад вам. Я провожу, – сообщает Холланд, закрывая за мной дверь и жестом предложив идти за ним, направляется по длинному коридору, оформленному в шахматном черно-белом стиле.
– Позвольте помочь, сэр, – один из лакеев с услужливой улыбкой проворно подбегает ко мне.
– Я сам, благодарю, – отрицательно качнув головой, я уверенно иду за Холландом. В одной из трех гостиных – голубой, мне доводилось бывать только один раз. И тогда она мне показалась более уютной и обжитой, чем остальные. Возможно, на мое восприятие повлияли китайские мотивы, но я был уверен, что в этой гостиной Ильдар проводит большую часть своего времени. Проходя вслед за управляющим в просторную светлую комнату, я беглым взглядом отмечаю низкие столики, китайский сервиз и белый фарфор, обитые сине-голубым шелком стены, невысокие диваны, обилие бархатных подушек и ковры.
Не Анмар, конечно, но все равно близость к Востоку просматривается. В гостиной, кстати, никого нет. Холланд останавливается возле круглого столика, оборачиваясь ко мне.
– Мистер Видад на террасе. Портрет можете оставить здесь, – показывает на длинный низкий диван. Пока я с радостью избавляюсь от своей ноши, Холланд открывает матовую, покрытую узорчатым орнаментом стеклянную дверь, ведущую на веранду с видом на сад и искусственные водоемы.
Ильдар стоит вполоборота, склонив голову к своей стройной спутнице в струящемся серебристом платье с открытой спиной. Девушка смотрит в сторону сада, опираясь на перила, ее тёмные волосы, перекинутые через плечо, открывают красивую линию спины и шеи. Одни из самых запоминающихся мест на теле женщины. Я редко пропускаю подобные детали. Ледяная ярость пробирается под ребра, скулы сводит от напряжения, когда Ильдар проводит кончиками пальцев вдоль выреза на спине девушки, интимным жестом лаская смуглую нежную кожу и неспешно поднимается вверх к плечу.
Я опускаю взгляд по длинным ногам гостьи Видада, уже точно знаю, что увижу там неизменные шипы.
Ну что ж, теперь мы выяснили, кто тебя трахает, мисс Доусон, и откуда у тебя такое заоблачное самомнение."
"Разочарование во мне сражается с гневом и неуместным, глупым в сложившейся ситуации собственническим инстинктом.
