Леська лавку открыла, велела: «Переоденься здесь, на кухне тесно, потом иди в служебку, вон дверь, жди там, я принесу нам кофе. На первом этаже в баре Володька работает, я ему нравлюсь, он бесплатно сделает два больших капучино. Запру тебя, сиди тихо». И утопала. А я… а я… а я…
Галя всхлипнула.
– Оделась как Хиония, открыла дверь в кухню. А там!.. Тетя Ника на столе! Мертвая! У меня в глазах потемнело!
– Ты дура безголовая? – взвилась Леся. – Она жива! Ее в больницу увезли!
– Я думала: она все, – заплакала Галя.
– Так странно лежала! Посмотрела я на нее, и темно стало!
– Вот дура! – злилась Николаева.
– Вечеринка вчера удалась? – неожиданно сменил тему беседы Никита.
– Да, – засияла улыбкой Леся, – мы суперски повеселились!
– Что пили? – спросил детектив.
– Вино, – ответила студентка, – пришло пятнадцать человек, вся наша группа, каждый принес бутылку. Серега коктейли делал.
– А на закуску что? – не утихал Никита Павлович.
– Орешки, попкорн, – перечислила Николаева, – вообще-то я всех не жрать звала, а потусоваться.
– Вероника Матвеевна любит выпить? – снова резко сменил тему разговора Кит.
– Она не может, – ухмыльнулась Леся, – понюхает стакан – и готова! У тети неприятие спиртного.
– У Вероники Матвеевны есть какие-то хронические болезни? – присоединилась я к беседе.
– Вроде нет, – ответила племянница, – она не жаловалась!
– Некоторые не жалуются и внезапно умирают, – оптимистично сказал мой спутник. – Перед отъездом Вероника как себя вела?
– Она съела три сосиски, яичницу, два куска хлеба с маслом, выпила чаю и сказала: «Я не наелась», – отрапортовала Леся, – весь холодильник сожрала и не поморщилась.
Ну, просто совсем больная и плохая. И с собой похавать взяла, бутеров гору сделала, бутылку фруктового чая прихватила.
Я осмотрелась по сторонам.
– На столе стоит кувшин. Зачем он тут?
– Вероника из него на сеансах всегда пила, – ответила девица, – торжественно так объявляла: «Сейчас глотну воды перемещения, уйду, чтобы вас не напугать своим исчезновением.
Сидите тихо, ждите, я вернусь в образе Хионии».
– Но здесь кружки нет. А на кухне их несколько, – сказала я.
– Три чашки всегда стоят у чайника, – уточнила племянница Фоминой. – А ее личная в кабинете. Наверное, ее Галка унесла.
– Зачем? – удивился Никита и посмотрел на Морозову.
– Ничего я не трогала, – пролепетала та, – переоделась, вещи в сумку сложила, спрятала ее в шкаф, открыла дверь в кухню. А там жуть!!!
Я взяла кувшин.
