– Вера, давай, – велел врач, показывая на прозрачный пакет с жидкостью.
Медсестра, по-прежнему не произнося ни слова, поставила Фоминой капельницу.
– Что с ней? – спросил Никита, держа в объятиях «Хионию», которая тряслась мелкой дрожью."
"– Возможно, инфаркт, – протянул врач, – мне ее сердцебиение не нравится. Мы обычная «Скорая», не кардиологическая. Как ее зовут?
Вопрос адресовался «Хионии», но та стояла молча и дрожала.
– Фомина Вероника Матвеевна, – ответила я. – Адрес нужен?
– Давайте, если знаете, – сказал эскулап.
Послышался грохот, дверь открылась, в комнату въехала каталка, ее толкал хмурый мужик лет сорока.
– Детектив, поможете? – спросил доктор.
Никита и водитель подняли Фомину, поместили на каталку и увезли ее, так и не очнувшуюся. Врач тоже двинулся к двери.
– Подождите, – остановила его я, – вот визитка, сделайте одолжение, напишите, куда ее отвезете. Мы и сами можем узнать, но вы нам своим сообщением время сэкономите.
– Нет проблем, – кивнул доктор и удалился.
У меня опять звякнул мобильный, примчалось новое сообщение от Димона.
– Олеся, – позвала я.
Блондинка вздрогнула.
– Хватит ломать комедию, вы Олеся Георгиевна Николаева, – продолжала я, – учитесь с Галиной в одном колледже. Надеетесь стать актрисами?
Врунья кивнула.
– Что вы делали в «Лавке света»? – задала я следующий вопрос.
– Вероника вчера уехала на два дня, – всхлипнула Леся.
– А как вы оказались в ее магазине? – спросила я, уже успевшая получить от Коробкова необходимые сведения.
Девушка молчала.
– Или вы все честно рассказываете и отправляетесь домой, или я сдаю вас полиции за взлом магазина, – объяснила я. – Если решили сбежать, то пожалуйста. У меня есть ваш адрес, и я знаю место учебы.
– Я открыла дверь ключом, – заканючила Олеся, – не ломала замок.
– Вероника Матвеевна очнется, – сказала я. – Что она ответит на вопрос: «Давали вы разрешение Олесе Николаевой изображать в своем салоне Хионию?»
– Вот тут к гадалке не ходи, – произнес Никита, входя в комнату, – я уверен, что Вероника возмутится и запретит Олесе приближаться к лавке ближе чем на километр.
– Я ей говорила: «Не надо, ни фига не выйдет», – простонала Галина.
– Фомина моя тетя, – всхлипнула Леся, – сестра мамы, отца я не знаю, он нас бросил, я его вообще не видела. Мать тоже с трудом вспоминаю. Ника то одно, то другое говорила. В детстве объясняла: твои родители разведчики, служили в КГБ, погибли, защищая родину. Лет до семи я ей верила. Потом тетка изменила версию.
