И что совсем уж здорово, она главврач ветеринарной клиники.
Когда ветеринар вошла на кухню, все стояли вокруг «острова».
– Что тут у нас? Ну-ка, дайте посмотреть, – сказала врач.
Мы расступились.
– Похоже, Альберт Кузьмич в обмороке, – пробормотала Люда, – он проходил во вторник полное обследование, у него было отличное здоровье. Минуточку.
Доктор вынула из сумки коробочку, вытащила из нее ватный диск и поднесла к мордочке британца.
Альберт Кузьмич опустил лапы, открыл глаза, вскочил и бросился Людмиле на шею.
Она начала гладить кота по спинке.
– Милый, кто тебя так напугал?
Беленькая собачка закряхтела. Врач повернула голову на звук.
– У вас появился новый член семьи? Секундочку…
Людмила отдала кота Рине, наклонилась над Адой и засмеялась.
– Поздравляю!
– С чем? – спросила я.
– У вас щенок! – возвестила Людмила, поднимая со стола какой-то комок. – Вот-вот второй появится.
– Собака рожает? – попятился Никита. – Лучше я сяду.
– Леночка, беги скорей к дяде, который дал тебе напрокат Аду, веди его к нам, – приказала Рина.
Девочка умчалась.
– Налейте мне воды, – слабым голосом попросил Никита, – холодненькой.
– Вы тут пока разберитесь, а я должен позвонить, – скороговоркой произнес Иван Никифорович и испарился.
– Пойду… э… короче, я пойду, – заявил Димон, – у меня… там… в коридоре…
– Здесь так душно, – пожаловался Миша.
Никита молча юркнул в столовую.
– Дышать просто нечем, – продолжил эксперт.
Я посмотрела на него:
– Я понимаю, почему все представители сильного пола сбежали.
Но ты врач! Почему испугался?
– Патологоанатом я, – уточнил Миша, – с больными никогда дел не имел. У меня на столе лежали тихо, смирно и не рожали. Потом я от вскрытий отошел, сейчас другим занимаюсь.
Последние слова эксперт договаривал уже из коридора.
– Когда я ждала Ваню, Никифор пообещал: «Не оставлю тебя, буду держать за руку», – пустилась в воспоминания Ирина Леонидовна, – все девять месяцев это твердил. В советское время мужей в родовую не пускали, они на улице под окнами прыгали.
Но для Никифора сделали исключение. И что? Когда процесс подошел к финальной стадии, супруг рухнул в обморок. Бригада медиков кинулась его откачивать, со мной осталась одна медсестра. Она Ивана и приняла. Я вернулась домой через неделю: муж бледный, давление высокое, слабость, головокружение. Я как огурец после родов, а он потом несколько месяцев в себя прийти не мог. Врач сказал, что Никифор перенес огромный стресс.
