— Типичная прошмандовка.
— Согласен.
— Супер, ты мне об этом пришел рассказать?
— Хотел понять не заработался ли ты с концами в этом клоповнике. А вот эта как тебе? — подсовывает очередное фото.
— Так себе. Под бухло сойдет.
— Солидарен. А вот эта?
— Симпатичная. С виду приличная. Очень даже ничего, — вполне серьезно произношу я, всматриваясь в лицо темноволосой молодой женщины.
— Она, Лешик, не только с виду приличная. Она самый настоящий бриллиант. Двадцать восемь лет. Дизайнер. Не замужем. Одинокая.
Крайне одинокая. И при этом не сука. Она мне меняла интерьер спальни. Я ее ни-ни, не думай. Она вся такая неприступная с виду, тебе должна понравиться.
— Ты просто заколебался ее уламывать?
— Нет, я нашел в ней изъян — у нее коленки страшные. В общем, я ее пробил. Реально девка хорошая, но из-за коленок я отдаю ее тебе. Она идеально подходит на роль жены. Ну или просто матери.
— Моей матери?
— Пошути, пошути. На роль матери твоего ребенка.
— Слушай, ты больной.
— Я больной? — удивленно приподнимает брови.
— А кто мне месяц назад после литра вискаря изливал душу и говорил, что хочет ребенка?
— Петь, отвали, а?"
"— Я серьезно, Леш. Окажется сукой — турнем ее за борт. С голой жопой, разумеется. И будем воспитывать ребенка вдвоем, ну если что.
— И все подумают, что мы пидарасы.
— Да похрен, что подумают другие. Но я если что за мужика. А ты так как красивый — за девку.
— Ты бухнул уже?
— Чуток утром. Для расширения сосудов.
— Петя, ты отвлекаешь меня от работы.
Реально.
— Я ж как лучше хочу.
— А получается, как всегда. Не лезь, а? Я сам разберусь со своей личной жизнью.
— Вот и делай благое дело людям. Не пропадать же такому добру. Но как я, блин, буду с ней спать, когда у нее такие страшные коленки?
— Элементарно. Забинтуй их или заклей пластырем.
— Хм… а это неплохая идея.
— Все, Петь, реально много работы, — вру нагло и подло. Точнее работы и вправду до хрена, но планы у меня сегодня не только рабочие.
— Ладно.
Я заскачу через недельку.
— Обязательно.
Провожаю взглядом уверенно шагающего Петю к выходу, как вдруг у самой двери он поскальзывается.
— Мать твою, у меня что-то хрустнуло, — вскрикивает Петя, хватаясь за поясницу.
— Это твоя печень поди треснула. Давай сразу оформим тебя в вип палату. Подлечим. Там телек есть.
— Пшел вон.
— И тебе до встречи.
— Если что, я за мать, ты за отца. Но для всех ты баба, я мужик. Жить будем в моем доме. Все, все. Я ухожу.
