Нет, нет, и не уговаривайте! Мы останемся и поможем! Что с Эллой? Как она себя чувствует?
— Она без сознания, — быстро ответила я. — Мы надеемся на лучшее. С ней сейчас врач.
Вот гадина! Зная, что никакой лихорадки нет, она корчит из себя переживающую подругу.
Гортензия даже бровью не повела на эту ложь. Ей явно не хотелось, чтобы Кэро навещала Эллу.
— Бедняжка… — горько вздохнула девушка и, взмахнув ресницами, попросила: — Как только она придет в себя, сообщите мне. Хочу прогуляться в парке. Такая замечательная погода!
— Я должна буду настоять, чтобы они уехали, — твердо сказала я, когда Кэро вышла на улицу.
— Мне кажется, это было бы уместным в данной ситуации.
— Это не вежливо, — Гортензия совсем расклеилась и прижала пальцы к вискам, словно пытаясь успокоить головную боль. — И так не принято в приличных домах.
Я промолчала и тут же подумала, что отъезд Кэро ничего не даст, ведь тогда мы не сможем следить за ней.
— Ридганды, прошу прощения, — раздался мужской голос и, подняв головы, мы увидели наверху лестницы доктора Биоша.
— У меня есть к вам очень серьезный разговор.
— Да, да, конечно, давайте пройдем в кабинет герцога, — предложила я, уже зная, что он хочет сказать.
Оказавшись в кабинете, я вдохнула запах, царящий там, и так остро почувствовала отсутствие Леона, что защемило сердце. Скорей бы он приехал и разгадал все эти ужасные тайны.
— У меня для вас две новости, — доктор кашлянул, скрывая неловкость, и продолжил: — Хорошая и плохая… Плохая — ваша дочь, ридганда Гортензия, ждет ребенка, а хорошая — с ее здоровьем все в порядке, и недомогания со временем пройдут.
— Мы догадывались об этом, — свекровь слегка покраснела и попросила его: — Я прошу вас не распространяться по этому поводу, чтобы не навредить репутации герцога.
— Ну что вы! — воскликнул доктор Биош и, волнуясь, принялся протирать очки носовым платком. — Как можно?! Я никогда не сплетничаю о здоровье своих пациентов!
— Благодарю вас, — свекровь присела в кресло и снова сжала виски. — Разболелась голова…
— Сейчас я дам вам лекарство, — врач принялся рыться в своем саквояже, а потом вдруг поднял голову и спросил у меня: — Герцогиня, как себя чувствует больная девушка-прачка?
— Ей намного лучше, — ответила я, и он довольно закивал.
— Я оставил очень хорошие порошки! Они спасают даже в самых тяжелых случаях! Вы уже узнали у нее, где она взяла ядовитые ягоды?
Гортензия изумленно слушала наш разговор, и я уже знала, что мне придется объясниться с ней.
