Меня покоробило слово «приручила», но я не стала сейчас акцентировать на этом внимание. Тайны, тайны, тайны… Смердящие и покрытые мраком.
Разошлись мы за полночь, и когда я вернулась в свою комнату, Мисти недовольно зыркнул на меня и отвернулся.
— Обижаешься, что я веду расследование без тебя? — я почесала его за ушком. — Обещаю, что теперь ты будешь принимать участие во всем, что затевается в этом замке.
Котенок замурчал и лизнул мою руку.
Проснулась я оттого, что луч солнца щекотал мне лицо и, не открывая глаз, улыбнулась.
Похоже, бури покинули Орландию, и нас ждут солнечные и теплые деньки. Было бы хорошо, если бы вместе с ненастьем ушло и зло, притаившееся в темных коридорах замка.
За завтраком Элла пожаловалась на головную боль и ушла к себе, чем очень взволновала Гортензию. Мне было жаль бедную женщину, но ее не стоило предупреждать, чтобы все выглядело как можно реалистичнее. Зато лицо Кэро, будто посветлело, на нем, даже появилась легкая улыбка, и меня передернуло от отвращения.
Маркиз и Мисси собрались в город по каким-то своим делам, и Гортензия предложила мне присоединиться к ним, чтобы приобрести кое-какие вещи для таверны.
— Ты ведь так мечтала об этом. Поэтому поезжай и потрать кучу денег, дорогая, — сказала свекровь и вздохнула. — А я присмотрю за Эллой, что-то она совсем вялая и бледная. Не хватало еще лихорадки…
Это было неплохой идеей. Хотелось хоть немного развеяться и не думать о бесконечных тайнах и сумасшедшей Кэро. Сегодня я куплю все, что хотела, а завтра утром мы с Риви отправимся в таверну.
Я ужасно соскучилась по своим женщинам!
Перед поездкой я навестила Лаванду и очень обрадовалась, обнаружив, что девушке намного лучше. Она все еще выглядела болезненно, но уже ела бульон, которым ее с ложки кормила сиделка. Увидев меня, Лаванда радостно замычала и смущаясь, сказала:
— Меня лечить, ридгандааа… Спасибааа…
— Выздоравливай, Лави, — я взяла ее большую, натруженную руку. — И мы с тобой будем читать сказки из красивой книжки с картинками.
Я взяла книгу и протянула ей, но девушка вдруг выхватила ее у меня и, швырнув в открытые двери, крикнула:
— Нэээ! Нэээ! Выкинуть!
Она принялась плакать и мы с сиделкой еле успокоили ее. Что же так возбудило бедняжку? Неужели она догадалась, кто виноват в ее недомогании?
В город мы поехали вчетвером в экипаже маркиза. Граф остался в замке, и мне так было спокойнее, потому что на Ардала можно было положиться.
