— Как ты объяснишь, что она у тебя?
— Я скажу, что мы нашли ее в кем-то оставленной сумке, — мне это казалось вполне логичным. — Вор мог узнать, что я служу в замке, и подкинул диадему, боясь наказания. Этот поступок еще больше расположит ко мне герцога, и тогда он точно поможет нашей Розмари.
— Все правильно, отдай ее, — поддержала меня Риви и посмотрела на Мотылька. — Тебе самой будет спокойнее.
Летиция ушла к себе, а сестра крепко обняла меня.
— Может, стоит признаться мужу?
— Может, и стоит, — тяжело вздохнула я, представляя, как закрутятся события после этого признания.
— Но только не сегодня. Давай поможем Розмари, а потом пойдем сдаваться.
— Пойдем сдаваться… — повторила Риви и тихо рассмеялась. — Ты как скажешь, что-то…
Вернулась Летиция и протянула мне небольшой сверток.
— Вот она. «Лунная радуга».
— Можно посмотреть? — сестра с любопытством разглядывала грубую ткань, под которой угадывались очертания диадемы.
— Почему нет? Все-таки, теперь она принадлежит мне, — я развернула ее и не удержалась от восхищенного возгласа: — Да она великолепна!
— Говорят, в «Лунной радуге» тысяча четыреста бриллиантов и сто семьдесят пять жемчужин… — прошептала Риви, спрятав руки за спину, словно боясь прикоснуться к диадеме.
— Посмотрите, на ней розы, чертополох и трилистник. Это символ Орландии.
Диадема действительно была настоящим шедевром ювелирного искусства, и у меня от желания надеть ее зачесались руки. Чтобы не поддаваться соблазну, я завернула ее в ткань и засунула в холщовую сумку, в которой уже лежали мешочек с деньгами и кусок хлеба с сыром.
В кухню вошла Кетти и, сняв мокрый плащ, сказала:
— Все готово, моя голубка. Ты не станешь бояться?
— Еще чего! — хмыкнула я, хотя некий страх все же присутствовал. У меня не было опыта управления телегами. — И вы не бойтесь за меня. Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Присматривайте за госпожой Розмари и за таверной. Посетители не должны оставаться голодными.
— Не переживай, Рианнон, — сестра сжала мои руки. — Ты можешь на нас положиться.
Не затягивая прощание, я повесила сумку через плечо и, надев плащ, вышла в дождь.
Земляника приняла меня сразу и послушно пошла к выходу из конюшни. Я вывела ее за ворота и, устроившись в телеге, дернула поводья.
— Поехали, девочка. Нам предстоит долгий путь.
Лошадка потрусила по грязи, и телега со скрипом поехала вперед.
Холодный дождь как будто смыл яркий изумруд весеннего разнотравья, оставив лишь потемневшие краски и серое, низкое небо.
